152 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Как сейчас выглядит ТРЦ Minsk City Mall, который строится в районе вокзала
  2. Тест не для слабонервных. Какой герой «Игры престолов» так умер?
  3. Для въехавшего в колонну силовиков водителя BMW прокурор запросил 12 лет колонии
  4. Названы имена 14 бойцов, освобождавших Беларусь. Проверьте, нет ли среди них ваших родственников
  5. Врач-инфекционист рассказал, чем отличается третья волна коронавируса и когда ждать пик заболеваемости
  6. «После первой операции Максим все время плакал». История Татьяны и ее сына, которому удлиняют ноги
  7. Белорусы жалуются на задержку пенсий и пособий. В Минтруда пояснили, в чем дело
  8. «Гиря для важных государственных компаний». США возобновили санкции — каким будет эффект
  9. Их фура — их дом на колесах: как работает семья дальнобойщиков из Пинска, где жена — королева красоты
  10. США возобновляют санкции против «Белнефтехима» и еще 8 белорусских госпредприятий
  11. С 20 апреля снова дорожает автомобильное топливо
  12. «Вы не понимаете, что у вас свобода». Семеро немцев хотят перебраться в Беларусь: тут нет локдауна
  13. В Беларуси запретили продажу популярного печенья, которое было во многих магазинах. Что с ним не так
  14. МИД о возобновлении санкций: Беларусь предпримет все усилия, чтобы защититься от деструктивных мер США
  15. «Все оказались в выигрыше». Эксперты — о «предотвращении переворота» в Беларуси и роли России в этом
  16. Многодетная семья всего за год переехала из «двушки» в свой дом. Вот их история и все расчеты
  17. Рабочая неделя будет теплой, зато на выходных выпадет снег
  18. Мингорсуд оставил в силе приговор Катерине Борисевич по делу о «ноль промилле» — 19 мая она должна выйти на свободу
  19. Как власть услышала народ — и решила отомстить, суетливо и неразборчиво
  20. В Минске появится еще одна служба каршеринга. И вот кто это будет
  21. Перестал выходить на связь бывший следователь СК Евгений Юшкевич. Он в СИЗО КГБ
  22. От жены водителя Чижа до авторитета. Среди кредиторов «Трайпла» нашлись интересные персоны
  23. «Глубоко разочарован ее действиями». Глава федерации баскетбола прошелся по Снытиной
  24. Водители никак не хотели уступить друг другу и устроили две аварии. Видео дорожного конфликта
  25. Магазины «Домашний» приказали долго жить
  26. Биолог рассказал, как сделать рассаду крепкой. Нужно выполнить всего пять простых пунктов
  27. Суд над участниками канала «Армия с народом» и волонтером Тихановской: одного из обвиняемых удалили с процесса
  28. В Совбезе говорят о десятках военных учений у границ Беларуси. Разбираемся, в чем дело
  29. Сколько получает, где хранит и как тратит. Как работает Фонд соцзащиты, из которого платят пенсии
  30. «Это касается каждого». Врач — о симптомах и профилактике остеохондроза


Алесь Плотка, Катя Пытлева,

Последуют ли все белорусские клубы и федерации примеру БФФ, где впервые в истории белорусского спорта появился специалист по работе с болельщиками, который призван содействовать налаживанию конструктивного диалога с ними. Нужна ли такая позиция нашему спорту в принципе?

Где точка сборки в диалоге спортсменов и болельщиков, и возможна ли она в принципе в мире, где нет ничего личного, - только бизнес: и клубы, и сборные зарабатывают исключительно за счет болельщиков. Возможно ли гармонично организовать прибыль для федераций и радость посещения спортивного мероприятия для зрителей и может ли фанатская торсида самоорганизоваться без ущерба для общественного порядка?



В студии TUT.BY-ТВ разбираются: председатель совета Общественное объединение "Клуб болельщиков хоккейного клуба "Динамо-Минск" Маркович Андрей; комментатор Павел Баранов; журналист газеты "Прессбол" Артур Жоль и специалист по работе с болельщиками БФФ Игорь Белькович.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (153.55 МБ)

Чаще всего у тех, кто редко с ними сталкивается и смотрит какие-то сюжеты по телевизору, довольно противоречивые образы. Чаще всего это стереотип: если фанат, значит, шумный, напивается, дебоширит и дерется. Какие наши болельщики? Это разрозненные группы людей или сплоченные объединения, у которых есть внутренние уставы, задачи?
Андрей Маркович:
Задача у всех одна: поддерживать свою команду до последней минуты, делать так, чтобы игроки чувствовали поддержку трибун и понимали, для чего они играют. Чтобы наша поддержка гнала их вперед к победе. Но я не могу составить портрет среднестатистического болельщика.

Это люди с активной позицией?
Андрей Маркович:
Без активной позиции в фанатские круга люди не идут, потому что это не просто прийти на хоккей, усесться на места и смотреть игру. Ты должен понимать, для чего ты это делаешь: не просто из любви к этому виду спорта, а из любви к команде, желанию поддержать ее, чтобы она выиграла.

Игорь Белькович: Надо рассматривать либо просто болельщиков, либо фанатские сектора. Просто болельщики не структурированы, у нас не развиты клубы болельщиков. Среди фанатов есть определенная внутренняя самоорганизация, без нее в принципе невозможно организовать сектор в несколько сотен людей, которые будут в едином порыве поддерживать команду, соблюдая внутренние нормы поведения.

Какими журналисты видят белорусские футбольные и хоккейные фан-клубы?
Артур Жоль:
Люди разные бывают. Я вижу и среди болельщиков разных людей: есть более агрессивно настроенные, есть простые болельщики.

В последнее время в прессе чаще всего говорят не об одиночных футбольных фанатах, а о тех людях, которых объединяет какая-либо организация. В истории с Тесаком был упомянут конкретный фан-клуб ("Партизан"). В бойкотах осенью тоже. Из-за чего и с кем чаще всего возникают конфликты у белорусских болельщиков?
Павел Баранов:
Когда я в свое время был болельщиком, возникали конфликты с милицией. Но если ты ведешь себя адекватно, то даже с ОМОНовцами договоришься. В большинстве случаев это единичные конфликты, которые часто перерастают в коллективные. Когда кого-то из известных болельщиков начинает прессовать милиция, все за него заступаются. Но и сами фанаты должны понимать, что они не единственные люди на стадионе. Англичане эту проблему давно решили: сейчас на английский чемпионат люди ходят с семьями, с детьми. У нас не каждый решится прийти на стадион с женой или ребенком, где атмосфера наэлектризована, очень много матерных слов, в том числе на баннерах. Обостряется конфликт двух болельщицких структур. А люди просто пришли посмотреть футбол, потому что это зрелище, а не повод, чтобы собраться и выяснить отношения. Сами болельщики должны прекрасно понимать, где футбол, где фашисты, где антифашисты. Например, я заметил, что "Минск-Арена" дисциплинирует людей. Она так построена, что все на виду. На некоторых стадионах возникает эффект "я в толпе".

На самом деле на современных аренах люди находят не того человека, который что-то сделал, а который что-то не то сказал, крикнул, спел. В Англии очень серьезно относятся к расизму. Если человек спел речевку по отношению к чернокожему футболисту, его находят и дисквалифицируют на посещения стадиона. Я уверен, что когда повысится уровень взаимоуважения, милиция не будет уже так прессовать всех.

Тут и возникает вопрос: кто же кого прессует? Понятны действия тех, кто охраняет безопасность обычных зрителей: они хотят обезопасить игроков, зрителей. С другой стороны, вроде бы и болельщики имеют право отдыхать.
Павел Баранов:
И среди болельщиков, и среди милиции бывают люди одинакового культурного уровня, грубо говоря, гопники. Если человека одеть в форму, он от этого гопником быть не перестанет, наоборот даже: ему дали власть. Именно поэтому он начинает прессовать. А общий уровень должен повышаться. Если человеку дается пусть и небольшая власть, он не понимает, что на самом деле он обслуживает людей, а не люди его. Когда общий уровень повысится, человек, идущий на стадион, понимает, что если его проверяют, значит, так надо, а не потому, что другой человек хочет проявить свою власть по отношению к нему. Жизнь у нас сейчас такая: всякое может быть.

На олимпийских играх "шмонают" по полному разряду. Раздеваешься, как в аэропорту, будь ты даже трехкратный олимпийский чемпион. Все к этому привыкли и понимают, что так и должно быть. Но это должно быть аккуратно: "Извините, здравствуйте. Всего хорошего. Победы вашей команде. Have a nice day". А не то что: "Куда пошел? Стой здесь!". Все зависит от культуры.

Ігар Бельковіч раней сам быў удзельнікам Б12 і сёння 100 дзён як ён працуе на Беларускую федэрацыю футбола. Ягоны кейс стаў першы ў нашым спорце, калі федэрацыя ўзяла на працу чалавека, каб працаваць са сваімі фанатамі. Як гэта здарылся? Ці бачыце вы ў гэтым перспектывы развіцця? Ці стане гэта самарэгуляцыя культурай?
Игорь Белькович:
Я оказался в федерации после всем известного конфликта между федерацией и болельщиками. После истории с билетами на матч сборной Испании, которые были, на взгляд многих, резко и неадекватно дороги. После этого мы с клубом решили, что на эту фан-зону мы не организовываем сектор, разместили на своем сайте информацию об этом. Печатные СМИ подхватили ее через некоторое время, немного по-другому преподнесли ее читателям: как будто мы призываем к бойкоту (хотя это не так). Благодаря обоюдным пикировкам фан-клуба и федерации, все это набрало большую силу. Нам пришлось встречаться с руководством федерации.

Мы высказали все, что думаем друг другу, и пришли к тому, что федерации на данный момент не хватает людей, которые должны иметь связь с болельщиками. Причем желательно, чтобы это были люди из среды болельщиков. Они должны понимать реальные проблемы болельщиков и сами с ними сталкиваться. Был объявлен конкурс, я выдвинул свою кандидатуру от лица фан-клуба, и в конце года я пришел работать в Федерацию футбола.



Какие-то результаты работы уже есть?
Игорь Белькович:
Проблемы достаточно серьезные и глобальные, их нельзя решить за несколько месяцев. Мы пытаемся продавить идею введения системы стюардинга. Пока ничего не движется с мертвой точки. Федерация футбола разработала проект общего положения, который направила в ГУВД. Там были расписаны обязанности и полномочия стюардов, что запрещается и разрешается болельщикам на стадионе. Насколько я знаю, никакого ответа со стороны милиции по этому поводу не было. Мы можем ввести стюардов, надеть на них желтые жилетки, но они не имеют никакой юридической силы: они такие же болельщики, как и я. Он может сказать мне: "Не ходи сюда", а я его – оттолкнуть, и это будет просто конфликт двух болельщиков. Пока не введут в закон стюарда, предметно говорить об этом нельзя.

На что может повлиять специалист по работе с болельщиками, и что ему не подконтрольно?
Игорь Белькович:
Есть процедура согласования визуальной атрибутики (баннеры, растяжки, благи), чтобы использовать ее на стадионе. Раньше надо было обращаться в федерацию к офицеру по безопасности. Сейчас минские клубы напрямую обращаются ко мне. Жалобы теперь можно направлять мне, я донесу их до руководства.

Отличается ли ситуация у хоккейных болельщиков?
Андрей Маркович:
У нас эти проблемы существуют в меньшей степени, потому что все-таки матчи проходят на закрытой территории, все на виду. Хотя возникают вопросы с согласованием баннеров.

В хоккейной сфере есть тенденции, чтобы появился специалист по работе с болельщиками, чтобы подобные вопросы минимизировать?
Андрей Маркович:
Я являюсь председателем фан-клуба и в то же время работаю в хоккейном клубе. Связь с клубом налажена очень хорошо, проблем нет. Но в работе с другими структурами случаются.

Игорь Белькович: Я, 25-летний парень, принесу в органы баннер, где изображен зубр, и буду объяснять, что его выражение лица не несет скрытого смысла, – меня никто не будет слушать. С органами надо по-другому строить отношения, но они просто не продавливаются на нас. Организация фан-сектора на матчах сборной – это действительно сложно. В день матча могут что-то зарезать, не пустить в день матча на сам сектор.

Формально какая позиция органов безопасности на стадионе? Как это документально прописано?
Игорь Белькович:
Они действуют по букве закона, но никогда не пытаются пойти навстречу, понять.

Павел Баранов: Нужен человек в форме, который понимал бы болельщиков. Он будет знать структуру изнутри, заранее скажет, какой баннер пойдет, какой нет, будет вхож в ту среду. Надо перенимать опыт: в Бразилии, Италии люди организуют перформансы, и все нормально. Гораздо интереснее наблюдать за тем, что показывают болельщики, чем за тем, что происходит на поле. Но в итоге все хорошо.

Часто ли в Беларуси болельщики показывают свою негативную сторону? Может, правы те, кто ужесточает меры?
Артур Жоль:
Ужесточение правил повлечет желание болельщиков эти правила обойти. Ребята, которые сталкиваются с этим напрямую, говорят, что есть моменты, которых хотелось бы избежать. Они банальны по своей сути и их легко избежать, но ничего для этого не делается. Может, это вызывает у болельщика негативную реакцию.

Например?
Артур Жоль:
Чаще всего в прессе поднимается вопрос непосредственно пропуска людей на стадион. В пример всегда приводят "Минск-Арену", потому что там этот процесс лучше всего отлажен. Там болельщик не ощущает, что его хотят облапать на одном, втором, третьем кордоне. Его осматривают один раз и довольно тактично. На футболе наибольший негатив вызывает то, что на этих кордонах тебя осмотрят, ощупают, попросят что-то расстегнуть, и все это делается без улыбки. Люди хотят более тактичного к себе отношения.

Андрей Маркович: По определенным случаям об определенной группе лиц складывается определенное впечатление. К сожалению, правоохранительные органы считают, что фанаты – это хулиганы, которые творят беспредел, хотя это не во всех случаях так. Нельзя по частным случаям судить обо всех людях. А у нас, если ты фанат, значит, ты придешь, что-то сломаешь, обматеришь, нажрешься и утворишь какую-нибудь "черноту".

Но законы появляются, когда случаются какие-то крайности. Порой какие-то происшествия заканчиваются трагедиями, из-за этого происходит ужесточение законов.
Андрей Маркович:
Проще всех ограничить в чем-то, чем решить эту проблему, разграничивая.

Артур Жоль: Надо различать, что такое фан-сектор и обычные болельщики. Если при входе на фан-сектор осмотр жестче, это понятно: фанаты настроены более радикально. Но часто у болельщиков возникает негодование, что их, простых болельщиков, которые просто хотят посмотреть футбол, начинают досматривать, как фан-сектор. Я согласен, что досмотр на вход в фан-сектор должен быть немного строже.

Фан-сектор как-то структурирован, организован, у них есть люди, которые решают какие-то вопросы. В ряды обыкновенных болельщиков же может попасть любой человек, которому тоже может прийти в голову бросить бутылку на поле. Почему осмотр должен отличаться?
Артур Жоль:
Больше шансов, что из фан-сектора прилетит не бутылка, а файер. Может, фан-сектор и более структурирован, но он и более агрессивен, эмоционален. Он больше на взводе, чем остальные болельщики.

Павел Баранов: На церемонии открытия и закрытия олимпийских игр в Лондоне выдавалось отдельная карточка, ехать туда надо было по особому периметру. Представьте, что проходили известные люди, чтобы попасть на стадион, где будет и королева Великобритании. И никто не ропщет, потому что они понимают, что это безопасность. Пусть всех проверяют строго, но доброжелательно: к каждому человеку милиционер с улыбкой желает удачи, хорошего просмотра. Это ведь не сложно. Культуры не хватает, воспитательной работы внутри органов. Я уверен, что когда милиционер вежлив, культурен, они имеют право сказать, что сделали все, а человек вел себя агрессивно, и мы вынуждены были применить к нему меры. Поэтому и вводится институт стюардов, чтобы болельщиков не раздражали люди в форме. Но зато стюарды должны реально обладать каким-то правом и авторитетом среди болельщиков. Людям глаза не будет мозолить, но они будут понимать, что безопасность обеспечена.

"Минск-Арена" грамотно построена, поэтому по безопасности сделано все правильно. Люди понимают, что переходят периметр и внутри него свободны, в безопасности и прошли кордон. Когда строится стадион, надо просчитывать, как быстро они смогут зайти и выйти. Это очень важно.

Конечно, есть агрессивные люди, которые не могут выразить себя иначе. Но в хулиганском движении свои строгие правила: если они дерутся, то не на людях, а в условном месте, лежачего не бьют. Дерутся без приспособлений, которые могут нанести травму или убить. Но на стадионах они стараются этого не делать, потому что им же хуже. Такая субкультура, что поделать. Вы думаете, английские хулиганы куда-то делись? Поверьте, они там и все у них в порядке. Просто их сильно прибили: если вдруг что-то будет, структуры берут каждого отдельного человека и создают ему проблемы везде (на работе, учебе). И вся организованная масса людей распадается.

7 лет назад московские спартковские фанаты зверствовали: избивали людей в электричках, отбирали пенсию у пенсионеров, избивали их армейскими ремнями. Потом Путин сказал, и точечно пошли работать по лидерам, по всем, кто участвовал.

Организаторы матча испугались бойкота, когда подумали, что фанатский сектор не придет. Почему бы бойкотом не выдвинуть свои требования по взаимоотношению с представителями органов правопорядка?
Игорь Белькович:
Во-первых, никто тогда не испугался. Просто конфликт надо было как-то уладить. Было очевидно, что был необходим диалог. Федерация была готова, нашли какие-то точки соприкосновения. Недовольны были не только мы, а все. Перед матчем было куплено около трех тысяч билетов. Наступил выплеск всеобщего недовольства, который копился годами, когда, казалось, вот она, Испания, чемпион всего и всея, а все говорят: "Я не пойду туда".

Практически нереально организовать всеобщий бойкот. Да и он даст сиюминутный результат. Недавно был матч со сборной Румынии. Тогда на входе творился дурдом. Знаменитая история, когда ребенка заставили выкинуть бутерброды в мусорку. Тогда совпало, что был всеобщий белорусский клубный бойкот, когда фанаты всех клубов Высшей лиги отказались ходить на несколько туров мачта. Все федерации собрались, побеседовали, что-то пообещали. На следующий матч милиция была шелковая: "Здравствуйте! Пожалуйста, приносите что хотите". В перчатках обыскивали. Пару матчей было такого же уровня, а потом все опять забылось.

Когда мы говорим об увеличении посещения внутренних соревнований, надо не забывать два немаловажных фактора. Во-первых, сервис наших стадионов, инфраструктура. Ты приходишь, а там только две-три палатки общепита. Даже если придет тысяча людей, представьте, что такое эти две палатки? Часто там нет горячего чая в холодное время года. Сервиса не хватает. Во-вторых, глупо отрицать – это уровень самого чемпионата. Почему минское "Динамо" имеет постоянные 15 тысяч зрителей? Потому что это КХЛ, сервис на "Минск-Арене" и лояльное отношение милиции к болельщикам. В самой арене милиции очень мало, а на футболе перед полем всегда лицом к тебе стоит милиционер. В нашем обществе милиционер, какой бы он хороший не был, всегда будет вызывать негатив. Для тебя он человек, который видит в тебе потенциального агрессора и нарушителя, особенно если мы говорим об ОМОНе. Основные нарекания к нему. Часто слышишь, что с рядовыми милиционерами можно найти общий язык. С омоновцами – очень сложно.

Может, журналисты могут помочь в этом плане болельщикам?
Артур Жоль:
Журналисты так и делают. Была история, которую goals.by широко раскрутил. Был матч "Бобруйск" – "Динамо-Минск". "Динамо" забил гол на последних минутах, футболисты побежали к приезжему фан-сектору. Естественно, эмоции, фанаты выбежали к ним к ограждению.

Нашелся прапорщик Ретиков, который решил распылить на фан-сектор перцовый баллон, мол, нечего бежать. В этот момент в секторе находился маленький ребенок до 10 лет, и он надышался. Даже футболистам досталось. Миша Афанасьев в интервью говорил, что почувствовал на себе, что такое омоновский перцовый баллон. Тему раскрутили, поговорили, кто-то из чиновников даже предложил поставить бетонную стену. Ничего не изменилось. В прошлом сезоне в том же Бобруйске попали под дубинки практически ни за что. В сектор ворвался отряд спецназа и направо-налево размахивал дубинками. Кто не успел спрятаться, тот получил.

Конечно, оправдание найдется: может, кто-то шашку запалил. Но раз вы уже на входе эту шашку не нашли, зачем лезть в сектор и создавать агрессию? Они ведь снимают сектор на три камеры. Выявить, кто запалил, можно. Найдите этого человека, не найдете, оштрафуйте клуб. Но они предпочитают поработать дубинкой.

Павел Баранов: Это структурная проблема. На стадионах надо вводить специальную комнату, где сидел бы человек, отвечающий за безопасность, наблюдал бы за всеми камерами. А сами спецназовцы или омоновцы пусть сидят в автобусах наготове, чтобы милиция была менее заметна. В Англии так и делается, все разработано, этот опыт можно перенимать. Там очень высокий уровень культуры со стороны правоохранительных органов и самих фанатов и болельщиков. Нашим хулиганам далеко до английских фанатов, но после трагедии 1985 года правоохранительные органы сумели с ними справиться. Причем справились за те 5 лет еврокубковой дисквалификации, которую дали английским командам. После этого английских фанатов не слышно, потому что все очень строго.

Со стороны правоохранительных органов должен быть человек, который заинтересован в том, чтобы у нас была культура боления, чтобы людям было хорошо. А пока правоохранительные органы заинтересованы в том, чтобы им было хорошо, чтобы им по фуражке никто не ударил. Человек, который тогда распылил перцовку, мог создать давку, и люди погибли бы. В России фанатов бьют электрошоком.

Нужно работать с болельщиками, милицией. Кто должен этим заниматься?
Павел Баранов:
Инициатива должна исходить от клубов и руководства федерации. Руководству проще дойти до генерала. "Шахтер" разве не имеет доступа к руководству "Беларуськалия", который будет иметь вес в глазах генерала? Точно так же можно пройти по всем клубам. Болельщики должны выходить на руководство клубов и объяснять им это. А те уже должны обращаться в правоохранительные органы.

Игорь Белькович: Между клубами и болельщиками должна быть обратная связь. У нас клубы не знают, чего хочет их болельщик. В каждом клубе должны быть специальные работники для этого, и они должны держать связь между собой, чтобы вместе решить эти проблемы. Не будет же генеральный директор думать, как ему разместить больше точек общепита на стадионе.
-40%
-20%
-15%
-20%
-10%
-40%
-5%
-20%
-25%