/ /

В 2016 году скалолазание включили в программу соревнований на летней Олимпиаде. О состоянии этого вида спорта в Беларуси SPORT.TUT.BY рассказал ветеран альпинистского движения Владимир Вирт. 67-летний пенсионер из Минска пережил тяжелую травму, которая едва не обездвижила его, а теперь пишет методички и бесплатно тренирует детей.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Спортивное скалолазание — новый олимпийский вид спорта, который будет представлен на Играх в Токио 2020 года. В нем выделяют три основные дисциплины: лазанье на трудность, лазанье на скорость, боулдеринг (подразумевает прохождение нескольких коротких трасс со сложной системой подсчета результатов). Соревнования могут проводиться в формате многоборья.

«Как развивается скалолазание? Без государства!»

— Три года назад, когда в стране шло обсуждение, какие виды спорта стоит поддерживать, скалолазание в этот список не вошло, — вспоминает Владимир Адамович. — Чиновники, видно, посчитали: «Ага, неолимпийский вид спорта! Какие могут быть сомнения? Вычеркиваем!». Вот только в 2016 году в ходе 129-й сессии Международного олимпийского комитета в Рио-де-Жанейро было решено включить скалолазание в программу Игр в Токио 2020 года… В конце 2016-го по рекомендации главы федерации альпинизма Беларуси Александра Годлевского ко мне приходили люди из Национального олимпийского комитета, чтобы узнать о том, как развивается скалолазание у нас. Как-как? Без государства! У них не было вообще никакого представления о нашем виде спорта, тогда как во Франции соревнования собирают по 30 тысяч человек. 20 лет я ходил в БФСО «Динамо», СК «Олимпийский» и побывал еще в трех десятках школ с просьбой выделить помещение под стену. Ее готовы построить за свои кровные.

Занятие альпинизмом требует от человека брать ответственность за себя и людей в команде, поэтому среди альпинистов много руководителей предприятий и бизнесменов. У них есть деньги. Силами людей (некоторых из них я когда-то тренировал) удается собрать от 6 до 12 тысяч евро в год. Мне доверяют. Я выигрывал медали на многочисленных стартах Советского Союза, занимал первое место на этапе Кубка мира по скалолазанию среди паралимпийцев в 2010 году. Являюсь одним из составителей правил по промышленному альпинизму и методических пособий, которыми пользуются в тренировочном процессе у нас в стране. Один раз в неделю, а бывает и чаще, бесплатно хожу в секции по скалолазанию работать вторым тренером — в помощь первому. Для меня это еще один способ быть полезным белорусскому спорту и помогать людям.

В отсутствие рекламы на мой личный телефон звонят каждую неделю по два-три раза с просьбой устроить ребенка на скалолазание. А как, если нет залов? В Минске — четыре плюс скалодром при МЧС, который работает летом, в Гомеле — один или два, в Пинске и Бресте — по одному. Всего около тридцати.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Возвращаясь к итогам походов по школам, скажу, что нигде нам не пошли навстречу. Будь собеседники посговорчивее, думаю, к этому моменту у нас уже были бы сильные спортсмены и, соответственно, перспективы в Токио-2020. Увы, но у нас нет ни одной эталонной 10,5-метровой трассы.

НОК в ответ на мой рассказ ничего не предложил. Понимаю, тяжело принять решение в условиях, когда во главу угла ставится результат. Могу сказать лишь то, что в боулдеринге и лазанье на трудность наши дети конкурентоспособны, однако выехать дальше, чем в сопредельные страны, у них нет возможности. Эти поездки и так оплачиваются из собственного кармана. То есть вырасти в больших спортсменов-скалолазов у наших ребят мало шансов.

Однако думать надо, прежде всего, не о том, как воспитать чемпионов. Что мы можем сделать, чтобы нация была здоровой? Вот насущный вопрос. Современные дети уткнулись в экраны вместо того, чтобы двигаться и гармонично развиваться. А при подъеме на стену задействованы все группы мышц, само занятие снимает стресс. Во Франции чуть ли не в каждой школе есть скалодром. Нам следует к этому стремиться.

«В Беларуси я побеждал даже после 40 лет»

— До выхода на пенсию работал в области радиофизики и электроники, то есть, по сути, был айтишником, — говорит Владимир Вирт. — Сейчас подрабатываю тем, что собираю и ремонтирую компьютеры, устанавливаю программное обеспечение. А в горы я впервые выбрался, будучи студентом.

Помню, как по пути домой после завораживающего путешествия мне снился Кавказ. Понял, что хочу повторить этот опыт. В Минске записался в секцию по альпинизму. Попасть в нее было легко, а чтобы получить путевку на выезд, следовало потрудиться. Впрочем, мне результат позволял иметь 70-процентную скидку, а иной раз и бесплатную поездку. Кавказ, Карпаты, Альпы, Тянь-Шань, Памир и еще дальше на восток — на своем веку я повидал много страшных скал по 300 метров в высоту. Страх перед высотой на самом деле — обычное явление в нашем виде спорта.

Первые соревнования, в которых принял участие, проходили в украинском городе Дениши, где оказался лучше опытных скалолазов. В Беларуси я побеждал даже после 40 лет, забирал половину от общего числа кубков. В профессиональной среде шутили, что у нас нет скалолазания, раз побеждает старик. На всесоюзные старты выезжал уже как тренер.

Скалолазание считалось не более чем этапом подготовки к альпинизму, прежде чем выделиться в спорт. Это случилось как раз в Советском Союзе. Альпинисты нужны были стране для освоения обширных труднодоступных территорий. Например, пока горный узел на границе с Китаем не был исследован, туда часто направляли экспедиции. Полученные сведения позволяли военным выработать план на случай внешней агрессии.

Поход в горы подразумевал хорошую физическую форму, теоретический и практический опыт. Конечно, соревновательная форма отлично подходила для подготовки новичков. В СССР регулярно проводились старты в одиночном разряде и в связках между трудовыми коллективами, городами и альпинистскими базами по категориям мастерства. То есть существовали четкие правила и, так сказать, карьерная лестница. Массовость обеспечила рост числа альпинистов. В СССР их было больше, чем в других странах вместе взятых. Только от Беларуси на соревнования в течение года выбиралось порядка 600 человек. Сейчас, когда вид спорта стал олимпийским, таких около 50.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

В середине 80-х годов прошлого столетия, когда скалолазание ушло в залы, увеличилась зрелищность. Технологии позволили строить отвесные отрицательные скалы в помещении, и этого вполне достаточно, чтобы произвести эффект на публику. А собрать 10−30 тысяч человек в условиях естественного рельефа и перемен погоды, разумеется, сложно.

В Беларуси первый скалодром появился в Минске — в Центре туризма и краеведения учащейся молодежи на улице Лукьяновича, где мы находимся. В день соревнований сегодня здесь собирается до 200 человек. При том что помещение маленькое. В нем может работать только один тренер и до пятнадцати детей.

«Двое суток наслаждался Эльбрусом, пока искали спасателей»

— В 1998 году при прохождении маршрута то ли третьего, то ли четвертого уровня сложности на Кавказских горах получил серьезную травму, — продолжил рассказ Вирт. — Лез по скале, а из-под ног ушли камни. Мой товарищ Станислав Шабуня, с которым до сих пор ходим в горы, уцепился на скале, а я грохнулся и повис на веревке. Оказалось, что переломана левая рука, перебит нерв в ноге. Через час до меня добрался напарник. Сказал, что в одиночку не вытащит. Вместе мы поднялись наверх, где я провел в лежачем положении еще двое суток, пока товарищ искал спасательный отряд. Все это время наслаждался видами Эльбруса. Потом на носилках доставили в аэропорт, откуда привезли в Минск.

Перенес три операции. Руку медики еще раз сломали, так как она неправильно срослась, а ногу они отчаянно пытались «включить». Около полутора лет я провел на койке. Думал, как бы уже помереть скорее. В 2000 году вернулся к привычному укладу жизни. Стал ходить, в том числе в горы.

В двух из четырех этапов Кубка мира по скалолазанию, в которых принимал участие, был в призах среди паралимпийцев. Возможность соревноваться людям с ограниченными возможностями является одним из важнейших критериев для придания виду спорта олимпийского статуса. Так что своим участием в таких турнирах я, можно сказать, способствовал появлению скалолазания в программе Олимпиады.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Друзья, с которыми сейчас хожу в горы, знают о моей проблеме. И я для них не хочу быть обузой. Поэтому на горы выше третьей категории сложности не поднимаюсь. После «шестерки» это стыдно, но, с другой стороны, я по-прежнему могу бывать в любимых местах на Кавказе и Памире, в Альпах и горах Тянь-Шаня. Я бы и на костылях пошел туда! И буду ходить до тех пор, пока не случится «стоп» и меня не станет.

-10%
-9%
-20%
-20%
-50%
-21%
-40%
-80%
-10%