Мама арестованной баскетболистки Елены Левченко Людмила Павловна с мужем прибыли в Минск еще 29 сентября, чтобы отправить дочь на реабилитацию в Грецию, но в итоге стали свидетелями того, как их ребенка арестовали на 15 суток. «Трибуна» сделала большое интервью с 70-летней мамой спортсменки, чтобы поговорить об аресте Елены, поддержке со стороны сборниц и о том, реально ли заключением сломить волю ее дочери. Приводим самое главное.

Фото: SOS BY

Об аресте

— Перед интервью вы говорили, что как только Елена приезжает в Минск, вы тоже едете сюда из Гомеля, чтобы повидаться с дочкой. Сейчас она в Минске, но, к сожалению, увидеться не получается.

— Мы с мужем приехали к Лене накануне ее вылета на реабилитацию. Это уже у нас такая традиция: если она куда-нибудь уезжает или улетает, мы приезжаем, чтобы проводить. Вот и в этот раз прибыли в Минск 29 сентября, пообщались, а на следующий день ее задержали. Вы знаете, мне кажется, у Лены было какое-то предчувствие, что произойдет что-то нехорошее. Мне по-матерински так кажется.

В среду муж повез ее в аэропорт, высадил. Лена сказала: «Папа, ты постой на заправке, пока я сдам багаж». Это тоже у нас традиционно, потому что Лена, когда проходит регистрацию, готовится к посадке, всегда звонит нам, говорит об этом.

Но в то утро резкий звонок поступил мне, и, честно признаюсь, когда увидела, что звонит дочка, у меня почему-то все внутри оборвалось. Слышу, Лена говорит: «Мама, меня задержали. Звони адвокату». У меня был его номер, но я так растерялась, у меня было такое состояние, что минут пять не могла найти телефон этого адвоката. Потом нашла, переговорила с Михаилом и выяснила, что Лена еще до меня успела ему позвонить, так что он был в курсе всей ситуации.

— А вы сами чувствовали, что может произойти что-то нехорошее?

— Вы знаете, у меня такие чувства, такие мысли появились с первых дней, когда начались в стране проблемы. Была тревога и тогда, когда Лена начала ходить на марши. Я даже с ней разговаривала, просила быть поспокойнее, не выражать так открыто свое мнение. Но дочка дала понять, что я ее не смогу переубедить, лучше ее не трогать. Лена — такой человек, что если она сказала, то будет именно так.

Честно признаюсь, каждый день я просила Лену звонить мне, когда она возвращается домой. Я не ложилась спать, пока не поговорю с дочкой. Особенно ждала звонков по воскресеньям, когда были марши. Не было интернета, связи, я не находила себе места. Но, сидя на даче с мужем под Гомелем, понимала, что ничего поделать не смогу. Потому что, повторюсь, если Лена решила что-то для себя, если что-то наметила, то будет идти до конца. Такой характер у нее, еще с детства.

Фото: Женя Канаплев, Юлия Лейдик
Фото: Женя Канаплев, Юлия Лейдик

— Среда, утро, Елену задержали, вы позвонили адвокату. Что было дальше?

— Адвокат сказал, что поедет в Ленинское РУВД и что, если будет какая-то информация, перезвонит нам. В Минске нам с мужем нужно было решить кое-какие вопросы с ГАИ, поэтому поехали по этим делам. И так получилось, что на суде присутствовать не смогли. Всю информацию узнала из интернета. Плюс мне многие звонили из тех, кто был на суде, рассказывали, как все прошло. Честно скажу, у меня было такое состояние…

Не могла прийти в себя, не могла поверить, что все это случилось с моей дочерью. К вечеру у меня зашкаливало давление. Спасибо соседке, которая немного помогла его сбить. Потом я чуть успокоилась и подумала, что, по сути, пока ничем не могу помочь Лене. Единственное, передать ей какие-то вещи и мысленно поддерживать. Наверное, материнские мысли способны перейти и сквозь расстояния.

На следующий день, в четверг, я поехала на Окрестина с передачей для Лены, но у нас ее не приняли. Спасибо волонтерам, которые немного меня поддержали, успокоили. Поехала я и в пятницу, оказалась первой в списках. Зашла, чтобы передать вещи, меня принял адекватный милиционер, спасибо ему за отношение. Практически все, что я принесла, за исключением каких-то мелочей типа шампуня, он забрал и сказал, что все Лене передадут.

Хотела отдать передачу еще и в этот вторник, но на Окрестина ввели такие правила, что у меня в голове сейчас одна мысль: как же можно так ненавидеть народ, чтобы люди, находящиеся в застенках, не получили от родственников и близких теплые вещи?

Ведь сейчас якобы из-за коронавируса передачи можно отдавать только по четвергам, и то с 10 утра до 6 вечера. Вы представьте, что там будет делаться в четверг, сколько там будет людей! Я ездила во вторник с соседом на Окрестина, он мне помог отвезти вещи.

Сосед спрашивал у милиционеров, на основании чего нельзя передавать вещи. Он сказал, что это внутреннее распоряжение учреждения, они сами все решили. И причина одна — распространение коронавируса. Так у меня тогда возникает вопрос: если вы боитесь этого вируса, опасаетесь за здоровье людей, зачем тогда собираете в четверг огромное количество народа? Думаете, в такой обстановке невозможна передача вируса?

Надо сказать, что волонтеров от ИВС уже выгнали, а они отслеживали и контролировали поток людей, у них все было расписано по времени. А сейчас что будем делать? Это надо в среду вечером ехать и занимать очередь, чтобы утром в четверг оказаться в начале списков. Тут никто не думает о людях.

— Адвокат Елены Михаил Кирилюк подал жалобу на ее арест. Вы верите, что наказание может быть изменено?

— Нет, не верю. Я, конечно, дважды прочитала эту жалобу, мне понравилось изложение, все достаточно грамотно. Но, мне кажется, это очередной «получил, положил и забыл». Такая у нас система. Да сам Лукашенко, когда представлял нового генерального прокурора, публично заявил, что могут быть ситуации, когда не до закона. Исходя из этого, я и предполагаю, что даже если адвокат достаточно квалифицированно выполнил свою работу, все это вряд ли поможет.

Фото: Женя Канаплев, Юлия Лейдик
Фото: Женя Канаплев, Юлия Лейдик

О молчании спортсменов

— Когда Елена попала в неприятности, вам помогали ребята из Свободного объединения спортсменов?

— Да, и я очень благодарна этим ребятам. При этом пересекалась с ними всего один раз. В августе познакомилась с ребятами на марше. Это было в то воскресенье, когда колонна дошла до «Минск-Арены». Лена нас познакомила с Костей [Яковлевым], с остальными ребятами. Мы все вместе прошлись по проспекту Независимости до БГУФК. Самое интересное, что мы с мужем шли аккурат за спинами спортсменов. Честно скажу, ребята просто невероятные. Сейчас поддержка от них просто колоссальная. И меня поддерживают, и Лену. Очень приятно.

Хотя, признаюсь честно, я ждала какой-то поддержки и от баскетболисток, вместе с которыми Лена играла в сборной Беларуси. Но у меня нет слов… Да, вы молчите, я понимаю вас: семья, кредиты, боитесь потерять заработок. Но, извините, чисто по-человечески могли же даже мне позвонить, поговорить. Никто же за это ругать не будет.

— Вам кто-нибудь из сборной звонил?

— Да. Связались Наташа Марченко, Марина Кресс и Катя Снытина. Таня Троина, конечно, из Эквадора не позвонит, это все-таки большое расстояние, но я видела ее комментарии в интернете. И все на этом, если говорить о той женской сборной. Я неприятно удивлена.

А вот кто меня приятно шокировал и порадовал, так это мои бывшие студенты и коллеги из Гомельского торгово-экономического университета, где я долгое время преподавала банковское дело. Многие из них 30 сентября позвонили и спрашивали, какая нужна помощь и поддержка. Вот это было приятно. А баскетболистки… Осуждать людей, конечно, нельзя, и я не собираюсь это делать. У каждого человека есть выбор.

Знаете, как написано в Библии: «И ели, и пили, и ни о чем не задумывались». Вот так у нас многие, наверное, и живут. Главное — поесть, поспать, а что будет потом — это уже неважно. Вот, Лукашенко 26 лет у власти, многих это устраивает, тем более холодильник полный. А вы задумывались когда-нибудь, что будет с молодежью, что будет с вашими внуками?

Фото: fiba.com
Фото: fiba.com

— Тренер гандбольного «Витязя» и один из спортсменов протеста Константин Яковлев говорит, что сегодня речь не идет о деньгах, зарплатах. Мы в первую очередь должны задумываться о совести.

— Да, именно так. И самое главное, что мало кто понимает, что в природе все возвращается, история не раз доказывала существование принципа бумеранга.

Снова обращусь к Библии. Там рассказывается, как Моисей выводил евреев из Египта. Но фараон не хотел отпускать народ. И пророк сказал евреям, чтобы они помазали косяки своих домов кровью, чтобы было видно, где живут евреи. Вскоре Бог сделал так, что перед ними расступилось Красное море, и евреи пошли по этому пути. Но фараон был настолько жесток, у него было такое каменное сердце, что он направил вслед евреям конницу. Сколько Бог ни просил фараона отпустить евреев, его сердце было непреклонно. Наверное, сейчас в Беларуси мы видим повторение данной истории.

— Вы знакомы с девушками, с которыми играла Елена, очень давно?

— Познакомилась с ними еще в то время, когда Анатолий Буяльский только-только формировал команду. Может, молодежь не знала, но со всеми, будем так говорить, ровесницами Лены познакомилась.

— В связи с их сегодняшним молчанием на этих людей взглянули по-другому?

— Нет, это их человеческий выбор, и осуждать за это я не имею права. И где-то я даже понимала, что не все проявят какое-то сочувствие.

— Перед интервью вы вспомнили, что Наталья Трофимова, нынешний тренер сборной, была очень близка с Еленой.

— Да, они были друзьями, Наташа ночевала у дочки моей. Знаете, у Лены всегда было доверчивое отношение к людям, но я ей говорила, что друзей много не бывает. Получается, многие из них оказались просто хорошими знакомыми. Может, это и хорошо.

О том, что будет дальше

— Зачем вы ходили на марш?

— У меня муж постоянно выписывал газету «Народная воля», был в курсе всех событий, которые происходили в Беларуси. Моя сестра в свое время получила диплом доцента физико-математических наук, где был изображен герб «Погоня». И когда Лена начала открыто выражать свою позицию, мы ее, конечно, поддерживали. Да, повторюсь, как мать я переживала за нее, но мы были на ее стороне.

Как-то звонила нам Лена и спрашивала, почему это мы в Гомеле не ходим на акции, марши. А мы же на даче сидели, поэтому и не посещали их. Но когда приехали к Лене в гости в Минск, то вместе с ней пошли, приняли участие в воскресном шествии. Честно, ощущения невероятные. Там такая энергетика! Даже дочка говорила не раз, что когда она возвращается с маршей, у нее такой эмоциональный подъем, что не может долго уснуть.

Фото из инстаграма Елены Левченко
Фото из инстаграма Елены Левченко

— Вы не боялись?

— А чего мне бояться? Я большую часть своей жизни прожила. И если бы была возможность сейчас сесть в тюрьму вместо Лены, сделала бы это не задумываясь. А то, что задерживают… Ну ладно, схватят меня. А что дальше? Повторюсь, мне терять и бояться уже нечего. Сейчас я больше переживаю за Лену, за ее здоровье. И для меня главное, чтобы ее побыстрее отпустили.

Я знаю, что она находится в четырехместной камере площадью восемь квадратных метров. Спит на верхней полке. Меня больше всего беспокоит состояние здоровья Лены, ведь вы сами знаете, что у нее проблемы со спиной. Она же поэтому и летела на реабилитацию, но все документы, все старания пошли насмарку.

— Елена имела возможность остаться за границей, спокойно жить в той же Америке. Но почему она решила остаться в Беларуси, где стала одной из самых активных спортсменок в борьбе за перемены?

— Да, действительно, она могла уехать в США. Но, уверена, она бы и там себя как-то проявила, не сидела бы спокойно на месте. Лена мне всегда говорила, что ей обидно за одну вещь: в Беларуси хорошие люди, но нет какого-то общего единства.

Она в пример приводила Сербию. Вроде бы маленькая страна, но на тех же спортивных турнирах такое единство нации, что просто поражаешься. А в Беларуси такого нет. И у Лены была боль, что когда выступает сборная, не всегда ее поддерживают. Нет всеобщего сплочения. И вот сейчас она захотела быть участником событий, которые приведут к переменам в стране. И ничего не побоялась, даже того, что на спортсменов сейчас оказывается колоссальное давление.

— Как ваше окружение, ваши соседи в Гомеле воспринимали позицию Елены?

— Дело в том, что большую часть лета мы с мужем провели на даче, и, скажу честно, события, которые произошли 9 августа и после, мои соседи воспринимали неоднозначно. Поговорить об этом было не с кем.

Про Лену мы вообще не говорили, старались эту тему не поднимать. А об остальном… Одним соседям нравится Лукашенко, вторые просто молчат, третьих устраивает, что холодильник полный. И вот о чем говорить с такими людьми? Поэтому мы старались при общении не касаться политических моментов, говорили только о бытовых вещах.

— Как думаете, после изолятора взгляды дочери поменяются?

— Мне кажется, ситуация Лену закалит еще больше. Единственное, как я уже сказала, переживаю за состояние здоровья дочки. А остальное она точно выдержит и станет сильнее.

— Какой она выйдет из заключения?

— Сильнее духом. Единственное, что может унять ее желание добиться поставленных целей, перемен, это здоровье.

— Елена продолжит ходить на марши?

— Если не уедет на реабилитацию, то, думаю, мы ее увидим на таких акциях. Да, опасно, но Лена не сдастся. Я в этом уверена.

— Вам не обидно, что из этой большой компании спортсменов, которая ходит на марши, забрали именно вашу дочь?

— Мне кажется, есть какие-то закулисные игры. Может, за ней следили, может, какие-то прежние обиды на Лену у властей. Не знаю, надо копать глубже. А может, Лена просто понравилась, она же красивая :).

— У вас не было желания достучаться до чиновников, выяснить, почему с Еленой так поступили?

— А к кому идти, в какую дверь стучаться, если везде — глухая стена?

-23%
-10%
-40%
-30%
-20%
-23%
-21%
-20%
-15%