• Чемпионат Беларуси по футболу
  • Биатлон
  • Хоккей
  • Футбол
  • Теннис
  • Баскетбол
  • Гандбол
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. Гинеколог объясняет, почему может пропасть менструация и какие симптомы должны особенно насторожить
  2. Участвовавший в испытании «Спутника V» минчанин спустя полгода проверил, что ему вкололи
  3. Лукашенко о заявлении на него в прокуратуру Германии: Не наследникам фашизма меня судить
  4. Нарколог рассказала, почему стоит обращать внимание на состав алкоголя
  5. Главный скандал «фигурки»: россияне выиграли золото Игр, но через 5 дней его вручили и канадцам. Как так?
  6. В какие страны пустят белорусов, привившихся непризнанными ЕС «Спутником V» или вакциной от китайской Sinopharm
  7. «Зимой мы здесь живем совершенно одни». История пары, которая переехала из города в деревню
  8. Лукашенко пообещал «ягодки» по «делу о госперевороте» и вспомнил «убийства друзей-президентов»
  9. Эксперт рассказал, что можно сажать рядом с помидорами, а что — нельзя
  10. Белоруса посадили на 30 суток, а он все равно гуляет по Минску и даже путешествует. Все благодаря идее жены и ее подруги
  11. «Новые отношения меня не пугают». Одно утро с Юлией Курьян
  12. «Мы с Колей жили в этом домике». Показываем, где находится «любимый дворец» Лукашенко
  13. «Жена разбудила и говорит: «Слушай, ты уже не подполковник». Поговорили с лишенными званий экс-силовиками
  14. «Не доводите ногти до такого». Эти специалисты работают со стопами и показывают видео не для слабонервных
  15. Lada Vesta больше не лидер продаж, Rapid тоже нашли замену: какие машины сейчас покупают белорусы
  16. «Он меня слышит, реагирует на голос». Что сейчас с Ромой, который вынес из огня брата
  17. До +26°С! Прогноз погоды на длинные выходные
  18. Нацбанк не аттестовал двух топ-менеджеров Альфа-Банка, в том числе председателя правления. Что говорят в банке
  19. «Когда войну ведут те, кто уже проиграл». Чалый объясняет «красные линии» и угрозы Лукашенко
  20. «На 19 мая у него был обратный билет в Норильск». Что известно о докторе, которого задержали в Борисове
  21. Ведущий химиотерапевт — о причинах рака у белорусов, влиянии ковида и о том, сколько фруктов есть в день
  22. 22 года назад пропал бывший глава МВД и оппозиционный политик Юрий Захаренко
  23. В Польше задержали самую крупную в истории партию контрабандных сигарет из Беларуси
  24. «Среди покупателей есть и обычные пенсионеры». В Минске переоткрылась ремесленная пекарня Lёn
  25. Паша «Мясной король». Как популярный гродненский блогер занялся мясным мини-бизнесом, который вдруг «выстрелил»
  26. Тест. Вы хорошо ориентируетесь в простых вопросах экономики?
  27. Старинные усадьбы и парки, храмы и марсианские пейзажи. Маршрут на длинные выходные
  28. Лукашенко запретил продажу жилья через облигации. И что теперь будет с ценами на квартиры?
  29. В МИД Беларуси ответили на призыв «Большой семерки» провести новые выборы
  30. Участников канала «Армия с народом» приговорили к большим тюремным срокам


/

Многократный чемпион Беларуси, победитель Кубка мира, двукратный серебряный призер чемпионатов мира по кикбоксингу Иван Ганин — один из тех представителей белорусского спорта, который за последние месяцы побывал в местах лишения свободы. Ивана задержали в одно из ноябрьских воскресений. Дальше были РОВД, суд и 10 суток в жодинской тюрьме. Ганин подробно рассказал журналисту SPORT.TUT.BY Виктории Ковальчук о буднях заключенного, издевках надзирателей, сокамерниках-интеллектуалах и коронавирусе в подарок.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

Страх после выборов, газ и светошумовые на Пушкинской

—  Некоторые почему-то думают: раз ты боец, то всегда готов взглянуть страху в глаза. На ринге — так и есть. Наш вид спорта действительно предполагает умение хладнокровно и бесстрашно сражаться. Но это не касается обычной жизни. В ней мы мало чем отличаемся от футболистов или любых других спортсменов. И мы точно так же, как и все белорусы, никогда в жизни не видели того, что происходило на улицах белорусских городов этим летом.

В первые дни после выборов мне казалось, что идет война. Да, силовики не стреляли боевыми патронами, не ездили на танках, но для меня это выглядело как боевые действия.

Видя в новостях картину происходящего, я понимал: надо что-то делать, а не сидеть дома, хоть и было очень страшно. Но что именно делать — я был без понятия.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

10 августа мы вместе с другом, абсолютно аполитичным человеком, поехали в город и от прохожих узнали, что на Пушкинской взрывают светошумовые гранаты. Поняли, что надо двигаться туда. Чуть ли не огородами добирались, но все равно не дошли до гущи событий: элементарно не смогли продвинуться вперед из-за толп людей и слезоточивого газа, глаза от которого становились красными и слезились. Я стоял около Кальварийского кладбища и со стороны слушал, как взрывают светошумовые и как стреляют резиновыми пулями.

Домой вернулся, скованный страхом. Причем не страхом быть задержанным или избитым, а таким паническим страхом из-за полной неизвестности. Никто ведь из нас раньше не сталкивался ни с чем подобным. Мне казалось, что в любой момент могут подъехать БТР и из пулемета начнут стрелять по толпе.

Несколько дней я боялся даже выгуливать собаку, хоть и живу в 15 километрах от Минска в частном секторе. Мне почему-то казалось, что к нам подъедет какой-нибудь гаишник (не знаю почему, но представлял именно сотрудника ГАИ), увидит моего бультерьера, который хоть и очень добрый, но выглядит грозно, и застрелит его. Поэтому я выгуливал собаку после полуночи — где-то в час ночи. При этом на всякий случай отпускал поводок, чтобы он в любой момент мог убежать.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

12 августа прошла первая женская акция с цветами. Я смотрел на смелых женщин и думал: блин, а я сижу дома и боюсь. Да я же боец! Мне стало стыдно, но одновременно та акция вдохновила на действие.

Я понимал, что глупо прямо сейчас ехать в женскую цепь. Это было их время, этих смелых девушек. А мне оставалось молиться: только бы ничего с ними не произошло.

«Спортсмены с народом» и ужасы Окрестина

— Что было дальше, мы все помним: вторая половина хорошего месяца августа…

Не могу сказать, что раньше я был аполитичным или скрывал свою позицию. В июле ходил на митинг Тихановской в Парк дружбы народов, внимательно следил за всей предвыборной кампанией, действовал открыто, но не предавал огласке.

А после выборов на одном из митингов увидел, что спортсмены выходят с растяжкой «Спортсмены с народом». Тогда уже начал искать, как на них выйти и как подписать письмо за новые выборы. Позже сделал пост в инстаграме, осудив насилие. И мне стало как-то легче — я перестал держать переживания в себе.

И это было для меня принципиальным моментом, после которого я стал спокойней и уверенней. Мой страх никуда не ушел — просто перешел в созидательное русло.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Понятно, что все, кто ходил с растяжкой на маршах, отдавал себе отчет в том, что кому-то из нас дадут сутки, кому-то — штраф. Морально мы были к этому готовы, хотя еще в августе это звучало для меня дико.

Тогда самым большим моим страхом было попадание на Окрестина. Я даже вынашивал мысль носить с собой где-нибудь в кроссовке цианид и в случае задержания съесть его.

Скажу честно, после увиденных ужасов Окрестина мне казалось, что лучше уже умереть раньше, чем получить дубинкой в попу и быть изнасилованным в ИВС. За этот август я вообще открыл в себе много нового — раньше не мог и подумать, что у меня в голове будут подобные мысли.

Спустя пару недель после выборов люди, выходящие с Окрестина, уже говорили, что таких ужасов там вроде как больше нет. И постепенно происходила стадия принятия: понял, что в какой-то момент тоже могу попасть на «сутки». Причем когда думал про «сутки», то в голове не было вариантов про 7−10 суток, неосознанно думал о максимуме — 15.

Жених Левченко, Донцова и революция женскими руками

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

— Первой из SOS-BY (Свободное объединение спортсменов. — Прим.TUT.BY) взяли Лену Левченко. Для меня стало шоком, что ее задержали, когда она уже обматывала чемодан в аэропорту, хотя, конечно, могли сделать это и возле дома. Но всё специально реализовали именно так.

В тот день мы с ребятами из SOS-BY поехали в суд на Семашко, где Лену судили по скайпу, а оттуда — сразу под Окрестина, где к тому моменту уже находилась Левченко. На часах было примерно 15.40, и волонтеры сказали нам, что неплохо было бы передать ей передачу — еще можно было успеть.

Они помогли собрать самое необходимое. Спрашивали у нас с Костей Яковлевым и Степой Поповым, какой у Лены размер, дали на выбор книги в мягком переплете, которые можно было положить в передачу. Выбор там, признаюсь, был небольшой — много Дарьи Донцовой, но я подумал, что Лена выйдет и швырнет в меня этой книгой (улыбается).

Потом отыскал там что-то про революцию женскими руками, но ребята сказали, что такую книгу не пропустят (смеется). В итоге мы что-то выбрали, но Лене книгу все равно не передали.

Когда передача была уже собрана, кому-то из присутствующих надо было ее отдать. Так получилось, что паспорт в куртке был только у меня. Так что я пошел во внутренний дворик ЦИПа.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Там стояли два милиционера и один сотрудник старший по званию. Я поставил пакет, они его досмотрели, спросили, толку было класть туда сканворды, если у них все равно нет ручки, но в целом сказали, что все нормально, могу идти.

И тут, когда я уже направлялся к выходу, мне в спину прилетает вопрос: «А кем вы ей приходитесь?». Вообще, передачи могут отдавать только близкие родственники. Но волонтеры сказали, чтобы я представился женихом. Я так и ответил. И после этого у начальника, конечно, изменилось выражение лица.

Чтобы вы понимали, мой рост — 170 сантиметров, Лены — 194. То есть я ей по плечо (улыбается). И вот этот начальник мне говорит: «Ну я же ее видел! Я ростом 178, но сам смотрю на нее снизу вверх».

А я на самом деле очень тепло отношусь к Лене — она классная, невероятная, и я очень ее люблю, пусть и другой любовью. Поэтому совершенно искренне, глядя ему в глаза, ответил: «Я просто люблю высоких». Он очень удивился, показалось, что я прям видел, как у него в голове в этот момент происходило зарождение нового нейрона. Я точно поменял его представление о жизни (смеется).

Фото: SOS-BY
Иван Ганин с Еленой Левченко и Андреем Кравченко. Фото: SOS-BY

Выдержав минутную мхатовскую паузу, он в итоге выдал:

— Ну да, она классная.

— Она самая лучшая! — добил его я.

И так он остался стоять, а я пошел за дверь ЦИПа.

Задержание, стяжки на руках и дискуссия с омоновцами

— Когда я думал о своем задержании, то был уверен, что меня вызовут повесткой в суд. Очень не хотелось, чтобы задерживали на улице или выдергивали с марша. За все время разгонов я почти не бегал: максимум пять метров — и то не во всю мощь. Надеялся, что если меня и будут задерживать, то более-менее цивилизованно. Но вышло иначе.

В тот день, 8 ноября, мы с Андреем Кравченко и еще одним нашим другом приехали в «МакДональдс». Паркуясь у Национальной школы красоты, я заметил рядом стоящие бусики с тихарями в балаклавах, но не придал этому значения.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Мы с парнями купили кофе, еду, и, возвращаясь к машине, обратили внимание на перекрытый выезд с парковки, но не придали этому значения. Видимо, напрасно.

Как только мы сели в машину, к нам подбежали человек шесть-восемь в масках и выдернули нас из авто. Все произошло настолько быстро, что я не успел даже испытать каких-то эмоций. Когда мы уже оказались на улице, мне в лицо наставили камеру, начали спрашивать, кто такой, год рождения. В тот момент подумал: ну вот, приехали.

Потом нас повели за бусики, поставили лицом к стене, минут через пять забрали обратно к машине, чтобы досмотреть автомобиль. А затем уже развели по трем разным микроавтобусам с омоновцами.

Я ожидал, что меня там начнут избивать, чуть ли не по голове прыгать. Но в моем бусе оказались на удивление адекватные силовики, которые не били и не прессовали меня словесно. Меня даже посадили на сиденье, а не ставили на колени на пол.

Мне показалось, что те омоновцы, которые были в моем микроавтобусе, — это люди за 30, которые могли спокойно разговаривать и даже согласились ослабить стяжки на руках.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

Пока ездили с ними по городу на другие задержания, у нас завязался диалог: они задавали мне вопросы, я — им (у меня до этого практически не было опыта общения с силовиками, но мне было действительно интересно узнать, как они рассуждают).

Они спрашивали, помогает ли мне Фонд спортивной солидарности, хочу ли я стать министром спорта. Я объяснял, что вообще аполитичный человек, но у меня есть свое видение того, как должна развиваться ситуация.

Когда позже нас пересаживали из одного буса в другой, Андрей Кравченко шепнул, что его и нашего товарища ударили лбом в висок. Тогда я понял, что не всё так радужно и силовики не перестали жестить, просто мне повезло оказаться не в том бусе.

РУВД, 14 часов лицом к стене и участковый — фанат Кравченко

Еще чуть позже подъехал автозак, и нас начали распределять по «стаканам». Тогда я окончательно убедился, что никакого розового мира нет. Там милиционеры вели себя очень вызывающе: в «стакан» на три человека запихнули шесть, причем последнего практически вбивали дверью, чтобы он вместился. Благо нас повезли в Центральное РУВД, так что ехать было минут 15, не больше.

В РУВД мне наконец-то сняли стяжки. Но следующие 14, если не 16, часов мы провели в коридоре, стоя лицом к стене. Первые несколько часов задержанные молчали, потому что милиция начинала дерзить, когда слышала малейшие перешептывания. Но уже через пару часов они ослабили контроль, некоторые уснули, и мы могли открыто общаться.

Я размышлял о том, что нас в принципе не за что сажать, поэтому мы с Андреем и третьим товарищем начали строить планы, что будем делать, когда поздно ночью нас отпустят. Обсуждали, у кого сколько денег с собой, чтобы вызвать такси.

Я сказал парням: «Доедем до машины, сходим в тот же „МакДональдс“ покушать и тогда уже по домам» (улыбается). Надеялся, что успею еще маму с днем рождения поздравить. В общем, на 97% был уверен, что в тот же день будем на свободе.

Тем более после того, как мы дали показания, один из участковых поехал в «Мак», где запросил видео с камер видеонаблюдения. Всё совпало с нашими словами. Милиционер сказал, что нас за это не посадят. Правда, спросил: «А ты раньше в маршах участвовал?». Я честно ответил, что да. Он уточнил: «В каких?». Я обтекаемо ответил, мол, в каких-то участвовал, в каких-то нет. Надеялся, что нас отпустят, а потом уже пришлют повестку и будут судить за какой-то старый эпизод.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Иван Ганин с Сергеем Мироновым, автором мема «хлопотное дельце». Фото из инстаграма Ивана Ганина

Но время шло, а нас всё не отпускали. После снятия отпечатков, описи вещей надо было пройти допрос у участкового. У меня был Чернявский. Хоть он и был в балаклаве, но я его уже нагуглил и нашел сюжет на СТВ с его участием.

Он начал задавать вопросы, а я попросил сперва связаться с моим адвокатом. Тот начал нервничать: «Что, может, и договор с адвокатом есть?». Отвечаю, что есть. Он все равно парировал, что у него сейчас нет времени этим заниматься, поэтому заявил, что я буду предпоследним и выпроводил меня.

А почему не последним? Потому что человек за пять до меня он допрашивал директора какого-то банка. Тот, вместо того чтобы подписать протокол, взял и перечеркнул всё, что написал участковый. Мы слышали в коридоре, как он орал, злился и сказал ему, что будет последним. Я про себя подумал: «Хоть и требовал адвоката, но этого банкира всё равно не переплюнул» (смеется).

Кстати, нас с Андреем допрашивал один и тот же участковый. Причем Андрея он узнал, бегал по РУВД, говорил: «Это же Андрей Кравченко, я ж за него болел на Олимпиаде! У него вид спорта такой тяжелый — состоит из разных 10 видов». В общем, счастливый был, вдохновленный (улыбается).

Фото: Reuters
Андрей Кравченко. Фото: Reuters

Когда на часах было уже два ночи, Андрей Кравченко сказал, мол, ребят, если меня посадят, а вас отпустят, поздравьте мою дочку с днем рождения — ей через неделю годик. А я ему: «Андрюха, да не переживай. Сейчас в „МакДональдс“ поедем». Правда, на этот раз Кравченко уже ответил: «Да не, я, наверное, сразу домой» (смеется).

Шутки ОМОНа, «физкульт-коридор» и удар вертухая

Еще через два часа нас завели в «обезьянник» в РУВД. А чуть позже подъехал автозак. И мы уже едем в Жодино.

Когда нас привезли в Жодино, на часах было шесть утра. Силовики начали проверять прямо в автозаках, кто минчанин, а кто нет, задавали вопросы в духе «чего вам не хватает». Особое внимание они уделяли айтишникам, спрашивали, сколько те зарабатывают. А еще уверяли, что Лукашенко на самом деле победил на выборах.

Среди задержанных был парень по имени Женя, инженер по профессии, с которым я впоследствии сидел в одной камере. Он сказал, что был на выборах независимым наблюдателем. И тут понеслось высмеивание: «Таким наблюдателем, который из-за угла смотрел, кто заходит, кто выходит? Ха-ха-ха».

Фото: Алексей Вайнилович
Наблюдатели на выборах-2020. Фото носит иллюстративный характер. Фото: Алексей Вайнилович

А когда нас передали в руки жодинским вертухаям, уже было не до разговоров и рефлексии. Понеслась жесть. К тому моменту мы не спали уже почти 20 часов. Из автозака задержанных сразу же вывели и поставили к стенке. Затем тех, кому за 50, отправили в конец цепочки и повели всех по «физкульт-коридору».

Чтобы дойти до этажа с камерами, пришлось долго идти по длинным жодинским катакомбам: то вверх, то вниз, то влево, то вправо… Всё так запутано, что, если какой-нибудь «джентльмен удачи» там окажется, он тупо не найдет выход из жодинской тюрьмы (улыбается).

Сначала нам приказали идти гуськом, после — остановиться и приседать. В какой-то момент сказали задержаться в статике в полуприседе. То есть они постоянно чередовали статическую и динамическую работу, из-за чего мышцы намного быстрее окислялись.

И вот так на протяжении 400 метров. Потом 40 задержанных обняли друг друга за плечи и начали приседать одновременно, а силовики смотрели, чтобы все делали это синхронно. После таких упражнений мои ноги болели еще неделю.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

Во время приседаний ко мне подошел самый крикливый, задиристый, но одновременно и самый хиленький охранник (если бы встретил его где-то, опасности бы точно не почувствовал). Остановился рядом и начал смотреть, как я приседаю. И тут я заулыбался — хоть и был в маске, по глазам было заметно, что улыбаюсь. А он мне прямым текстом: «Че лыбишься, бойцуха?». Я впервые слово «бойцуха» услышал (смеется).

И тут мне прилетел удар. Как я понял, он целился в солнечное сплетение, но не попал: угодил левее и ниже, так что ни темп, ни дыхание мне не сбил. Хотя ударил не просто костяшками, а кулаком в перчатке с какими-то наконечниками.

Но вместо нормальной ответной реакции у меня вдруг возникло дикое желание заржать. Думал: «Что-то ты бьешь так себе». Поэтому все усилия направил на подавление этой эмоции (улыбается). Он еще какое-то время посмотрел на меня и пошел дальше.

20 человек в четырехместной камере и издевательства

— Когда мы дошли до этажа с камерами, нам сказали ползти на четвереньках. Немного, метров 10. Но, скажу честно, за все 10 суток для меня это было самым унизительным. Кажется, только в тот момент я немножко очнулся от полусонного состояния (ведь прошли уже почти сутки без сна) и подумал: «Блин, че я делаю?». Но все-таки сделал. Все сделали.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

После этого возле решетки каждого поставили на растяжку, затем завели в кабинет, где позже меня и судили. Там сказали снять всю одежду: пока они ее обыскивали, я снова приседал. Сначала еще подумал: «Зачем опять приседать?». А потом понял, что это сделано для того, чтобы никто ничего не пронес в укромных местах. После всех этих досмотров нас наконец завели в 73-ю камеру.

Вместе с вновь прибывшими в камере стало 13 человек. Там не было ни матрасов, ни подушек. Мы начали спрашивать, кого и когда задержали. Оказалось, что всех взяли в то же воскресенье, что и нас.

Некоторые задержанные начали общаться между собой, кто-то даже узнал нас с Андреем. Но у меня настолько не было сил, что я просто кинул куртку, сел на железную шконку и заснул. Через какое-то время к нам в четырехместную камеру привели еще семерых. В какой-то момент всем стало не хватать воздуха. Доступа к окну не было, и мы попросили хотя бы приоткрыть дверь (решетка, конечно, была заперта, а вот вторую здоровую дверь немного открыли, чтобы впустить кислород).

Фото Евгении Березюк, TUT.BY
Фото носит иллюстративный характер. Фото Евгении Березюк, TUT.BY

Первые двое суток я в основном спал, от усталости даже не замечал, что сплю на голом железе. В первый раз нас покормили спустя полтора суток после задержания — в семь вечера в понедельник. А на следующий день прошел суд надо мной и Андреем Кравченко.

Судили нас по ст. 23.34 все-таки за тот день, в который и задержали, по абсолютно липовому протоколу: якобы мы шли в колонне 500 человек. Свидетелем был Иванов Иван Иванович. Причем у всех, кто приехал из нашего РУВД, были одинаковые протоколы, только с разным временем совершения «правонарушения». В итоге нам с Андреем дали по 10 суток.

Подушки — на пятые сутки задержания, на ужин — еда цвета вареных джинсов

— После суда мы с Андреем снова сидели вместе — в четырехместной камере, где всего находилось восемь человек.

Матрасы и одеяла принесли только в среду вечером, а подушки и простыни — еще через сутки. Причем всего выдали четыре постельных комплекта, несмотря на то, что в камере сидело восемь человек. Сказали, больше нет.

Когда нас уже выпускали, приказали сложить наволочки и простыни. Мы удивленно отметили, что наволочек нам никто не выдавал. Они сами удивились: «Как это не дали?». А мы и не знали, что они полагаются: подушки выдали — и уже хорошо (улыбается). Почти все время ночью мы спали под дневным светом — только три-четыре раза включали ночной. Звучит, может, не так страшно, но недостаток мелатонина очень сказывался на самочувствии.

Я вообще не был знаком с тюремным распорядком. По ходу дела узнавал, что можно, а что нельзя. В шесть утра был подъем. Наша камера — одна из крайних, поэтому у нас как по расписанию открывалась «кормушка», туда давали нарезанный здоровенными кусками плохо прожаренный хлеб — то одна, то две буханки. Я бы сказал, что кормят в Жодино невкусно, но дают очень большие порции.

Фото носит иллюстративный характер.

Вслед за хлебом в камеру приносили кашу в металлической миске и чай — одну кружку на двоих. Причем чай очень сладкий и сильно разбавленный: мы с парнями шутили, что на всё ведро разводят один пакетик.

В промежуток с 12 до 15 часов был обед: первое, второе и компот. Ужин приносили примерно в пять вечера. Как правило, и на завтрак, и на ужин была или каша, или капуста (а может, это свекла) неестественного фиолетового цвета — в любом случае мы ни разу этого не ели. Когда в меню была эта «капуста», весь ужин сразу спускали в унитаз и ржали, что это еда цвета вареных джинсов.

Прикол в том, что почти на всей тюремной алюминиевой посуде было выцарапано «Жыве Беларусь». Если надпись давняя, то она уже перечеркнута. В первые дни мы слышали, как арестованных выводили из соседней камеры и терроризировали, выясняя, кто из них нацарапал надпись «Жыве». Слышны были удары.

Когда поняли, что надзиратели это жестко пресекают, начали во время раздачи еды сами им показывать: «Смотрите, тут уже написано».

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Сокамерники-интеллектуалы и мишленовские звезды белорусским тюрьмам

— За пару дней до своего задержания я ездил в Барановичи встречать друга, который отсидел свой срок административного ареста в одной камере с активистом Дмитрием Дашкевичем. Он уже столько повидал за свою жизнь, что учил «новеньких», чем занимать свободное время, чтобы не скучать в тюрьме.

Друг рассказывал, что они с сокамерниками ставили «заведению», то есть тюрьме, мишленовские звезды: вкусно покормили — плюс звезда, накричали — минус звезда. Всей камерой выносилось итоговое решение по голосованию. У них на выходе получилось, что СИЗО в Барановичах заработало три звезды, наша жодинская тюрьма — минус полторы (улыбается).

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

Каждый день старались заниматься спортом, хотя в такой маленькой камере это и непросто. Если открыть окно — замерзнешь, если тренироваться с закрытой форточкой, то за 5−10 минут сжигается весь кислород. С учетом того, что для занятий спортом у нас было примерно два квадратных метра, то делали в основном гимнастику для спины, приседания, отжимания и растяжку.

В свободное время мы много общались с сокамерниками. Основной срок сидели в четырехместной камере всемером. Играли в морской бой, шахматы, разгадывали сканворды, дискутировали о будущем Беларуси и перспективах режима.

На камеру у нас было всего три книги. Я перечитывал «Идиота» Достоевского (хотя очень хотел «Братьев Карамазовых»), сокамерник Коля, который по профессии художник, выбрал «Сто лет одиночества» Маркеса, а Андрей Кравченко поочередно с инженером Женей читали карманную религиозную книгу «Записки императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II».

В одном месте собрались реально интересные люди. Был среди нас айтишник Саша, которого привезли с Окрестина, а потом перевели от нас в Могилев. Он рассказывал, что в последнее время жаловался на недостаток живого общения из-за изоляции, «удаленки». Даже попросил у своей подруги разрешения зарегистрироваться в Tinder: не ради свиданий, а просто, чтобы с кем-то пообщаться. В итоге накаркал — мы смеялись, что в подарок тур по изоляторам и тюрьмам получил. Зато общения сколько — и всё с хорошими людьми (смеется).

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Иван Ганин с учениками. Фото из инстаграма Ивана Ганина

Одним из сокамерников оказался 26-летний деревенский парень Саша, который переехал в Минск работать водителем. Ему единственному из всей камеры дали максимум — 15 суток, у остальных вышло по 10. Первые дни он был очень молчаливым, а потом выяснилось, что он очень интересуется историей XX века. И мы ему чуть ли не экзамен устроили: спрашивали, а как там было, как там, а что в Беларуси. Нам всем было очень любопытно это узнать. В общем, дня на три этот парень нас занял.

Когда мы с ребятами громко смеялись, нам начинали стучать в камеру и в грубой форме просили быть потише. Первые дни надзиратели постоянно что-то пресекали: то запрещали сидеть на шконках, то смеяться, то шуметь.

Вертухаям дико не нравилось, когда мы улыбались. Но кошмарили они в таком строгом режиме где-то дня четыре, а потом про нас как будто бы забыли, за день могли ни разу не заглянуть в камеру. Мы даже ржали: если бы еду не носили, точно бы думали, что про нас не помнят.

23.34 как знак качества и «не сидел — не белорус»

— Эти 10 суток стали самыми долгими в моей жизни. После освобождения мечтал сходить в душ и побриться, потому что за мой срок нас всего раз водили в душ и четыре — на прогулку. Надо понимать, что любой выход из камеры — это событие.

Дома хотелось простого комфорта. Но телефон ни на минуту не замолкал: звонили, писали и приезжали друзья, родственники. Мне кажется, получил больше тысячи сообщений поддержки — это не поддается счету. Только за четыре-пять дней смог ответить на все.

Фото из инстаграма Ивана Ганина
Фото из инстаграма Ивана Ганина

Что за свой срок я понял, так это то, что тюрьма не санаторий и не курорт. Люди познали там много горя, но при этом это место очень сплачивает.

Говорят, не сидел — не белорус? Думаю, можно оставаться белорусом и без такого опыта. Все-таки на данный момент посидело чуть больше 30 тысяч человек. Не может же в стране быть только 30 тысяч белорусов.

С другой стороны, статья 23.34 — это уже как знак качества (улыбается). До момента моей посадки я не знал, что такое арест, не был уволен, не болел коронавирусом. А потом за короткий период собрал белорусское комбо: попал на сутки, с первого января я не член национальной команды, хотя был там с 2008-го, а после выхода из тюрьмы сдал еще и положительный тест на COVID-19.

Но на самом деле, чтобы считать себя белорусом, самое главное сегодня быть сознательным гражданином, отличать черное от белого, и сердцем, и делом отстаивать свои гражданские права и позицию. Из-за этой беды белорусы выросли духовно. И мне бы хотелось, чтобы мы и оставались такой нацией, какой были в августе: сильной, красивой и сплоченной.

-10%
-15%
-25%
-15%
-10%
-20%
-20%
-23%
-7%
-20%
-31%
0072745