• Чемпионат Беларуси по футболу
  • Биатлон
  • Хоккей
  • Футбол
  • Теннис
  • Баскетбол
  • Гандбол
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС


/

Чемпионка мира в беге на 800 м Марина Арзамасова прорвалась в Беларусь, преодолев непростой путь из Португалии в условиях закрытых границ в Европе из-за пандемии коронавируса и сделала это вместе с супругом и двумя дочерьми. В интервью SPORT.TUT.BY Марина рассказала, как в Лиссабоне ее не брали на рейсы, как она все же добралась до Парижа и почему на родине ее маршрут возвращения считают опасным. Далее — прямая речь спортсменки.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

22 марта я вместе с семьей вернулась со сборов в Португалии и сейчас нахожусь на самоизоляции в Раубичах. Сюда свозят прибывающих из-за границы спортсменов. Недавно приехала группа ребят из Кыргызстана и российского Кисловодска. Живем в домиках. Все хорошо, но прошлая неделя стала испытанием для нашей семьи.

Я прочла текст про то, как Алина возвращалась в Беларусь. Она и другие легкоатлеты улетели из Португалии за день до окончания сборов — 18 марта, метатели — за четыре дня до этого. А у меня сбор должен был продолжиться. Билеты оплачены, причем на всю семью. То есть отъезд раньше подразумевал много финансовых потерь.

Потом мне позвонил директор РЦОП по легкой атлетике (Геннадий Тапунов. — Прим. TUT.BY): «Нет, Марина! Давай тоже улетай! Есть риск очень сильно попасть». На рейс с ребятами 18 марта я уже не успевала, так что решено было лететь в Беларусь 19 марта. Хватало вариантов по вылету, среди них — рейсы Lufthansa. С Алиной проговорила свой план, убедившись таким образом, что все должно получиться. Но после 18 марта авиасообщение в Европе парализовало.

Как только перестали летать самолеты Lufthansa и Austrian Airlines, мы фактически остались наедине с проблемой. Пробовали ткнуться хоть куда, но то мест не было, то только одно, а нас — четверо. Единственной возможностью вернуться в Беларусь было лететь с пересадкой, но почти все страны на континенте закрыли границы и не пускают на свою территорию нерезидентов. Предъявляешь билет, что готов улететь из страны временного пребывания, лишь бы только пустили по маршруту (я показывала, например, билеты Лиссабон — Брюссель, Брюссель — Москва, Москва — Минск), а тебе говорят: «Нет, нельзя. Мы вас не посадим в самолет, у нас государственный приказ».

Не знали, что делать, а тем временем в Лиссабоне ввели карантин: люди стали ходить по одному и в масках. Мы зарезервировали билеты на рейс, который должен был состояться через два дня, и уехали из аэропорта. И тут мне позвонили: «Вернитесь в течение часа, пока висит бронь, и узнайте, посадят ли вас на самолет до Парижа сегодня». Продавцы билетов рекомендовали купить квитки до Парижа, ведь на рейс с пересадкой нас никто бы не взял. У меня случилась паника. Готова была рыдать. Дай, думаю, схожу на стойку регистрации и узнаю, как быть. Представители авиакомпании проверили забронированные мной билеты и только после того, как подтвердили, что возьмут нас на рейс, мы купили билеты до Парижа.

Приземлились в парижском аэропорту Шарль-де-Голль. Вышли из самолета, прилетевших встретили полицейские. Казалось бы, мы не покидали территории Европейского союза и обычно никакого контроля внутренних рейсов в ЕС нет, но тут [из-за коронавируса] особый случай.

Полицейские увидели наши паспорта и сказали: «Они нефранцузские. Уходите отсюда». — «А куда?» — «Ну туда, в сторону». — «Куда вы нас отправляете? Обратно в Португалию?» — «Не хочу ничего знать. Уходите!» Я им показываю экран телефона, а билеты у меня были только в электронном варианте. Они не хотели брать в руки телефон и даже смотреть в него отказывались. Понимаю, что у них в стране жесткий карантин и существует реальная угроза. В общем, уходите и все, говорят. А что багаж? Пропадет?

На выручку пришла одна женщина, сотрудница аэропорта. «Значит, вам нужно забрать багаж и идти регистрировать на следующий рейс, — сказала она. — Я вам помогу». Она объяснила нашу ситуацию полицейским. Нас пропустили. Мы забрали багаж, вышли в зону прилета, а там пусто — будто вымерли люди. Только полицейские ходили с собаками. Говорю мужу: «Нам надо вести себя потише, срочно словить wi-fi и забронировать отель поблизости». Суть в том, что «Аэрофлот» отказывается брать на свои рейсы белорусов, а мы планировали вернуться домой через Москву.

Прямой рейс «Белавиа» до Минска был лишь через сутки. Соответственно, нам следовало покинуть аэропорт и найти место для ночлега. Пока я искала гостиницу и вызывала Uber, младшая дочь Анастасия (ей всего год и семь месяцев), утомилась и стала громко плакать. Ей хотелось куда-то идти, трогать пол, лежать на полу, а все это делать нельзя. Полицейские начали присматриваться к нам. Нужно было срочно ретироваться.

За нами приехал таксист и сразу обозначил: до багажа он не дотрагивается и на место рядом с водителем пассажиров не сажает. Мы забились, как селедки, вчетвером на заднем ряду, тронулись. Водитель опустил водительское окно, так что Настю обдувал холодный ветер. Замотали ее в одежки. Хорошо, что ехали недолго.

Отель тоже оказался вымершим. Подход к стойке регистрации забаррикадирован, чтобы между редкими посетителями и сотрудниками сохранялась безопасная дистанция. Даже платежную карточку в руки не взяли. Ладно, оплатили номер. Поднялись к себе. К вечеру поняли, что детей нечем кормить. Нам подсказали, что еду можно заказать. Больше часа ждали доставку.

Фото: Reuters via TUT.BY
Фото: Reuters via TUT.BY

Как только на следующий день поднялась на борт «Белавиа», почувствовала облегчение, как будто уже была дома. А пока ждала посадки чуть не плакала: «Какое счастье — скоро будем дома!»

Я и раньше попадала в истории во время перелетов, но все по мелочи: багаж улетел не туда, рейсы отменяли. Да, мучаешься, но это не идет ни в какое сравнение с нынешней ситуацией, когда чувствовала реальную опасность не улететь или заболеть.

Я точно проведу на самоизоляции две недели, потому что, как мне сказали, маршрут возвращения домой был очень опасным — через Париж.

-20%
-25%
-40%
-21%
-35%
-50%
-40%
-20%
-20%
0071423