170 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Участвовавший в испытании «Спутника V» минчанин спустя полгода проверил, что ему вкололи
  2. «Хочу проехать по тем местам». Актер Алексей Кравченко — об «Иди и смотри» и съемках в Беларуси
  3. «Когда войну ведут те, кто уже проиграл». Чалый объясняет «красные линии» и угрозы Лукашенко
  4. «Мама горевала, что не дождалась Ивана». Спустя 80 лет семья узнала о судьбе брата, пропавшего в 1941-м
  5. Позывной «Птица». Удивительная история разведчицы Базановой, которая создала в оккупированном Бресте свою резидентуру
  6. Властям в апреле удалось пополнить резервы валютой. Белорусы отвернулись от доллара?
  7. 76 лет назад закончилась Великая Отечественная война. В Беларуси празднуют День Победы
  8. Какую из вакцин от ковида, которыми прививают в Беларуси, одобрил ВОЗ? Главное о здоровье за неделю
  9. «Баявая сяброўка». Як украінка набыла танк, вызваляла на ім Беларусь ад фашыстаў і помсціла за мужа
  10. «1700 рублей, СМС о зачислении пришло ночью». Какие выплаты в этом году к 9 Мая получают ветераны
  11. Ведущий химиотерапевт — о причинах рака у белорусов, влиянии ковида и о том, сколько фруктов есть в день
  12. «Поняли, у собаки непростая судьба». Минчане искали брошенному псу дом и узнали, что он знаменит
  13. Как белорусские сигареты оказываются в опломбированных вагонах с удобрениями? Попытались найти ответ
  14. Бабарико, Тихановская и Цепкало о том, как для них началась избирательная кампания в прошлом году
  15. Лукашенко: «Мы несколько перенапрягли наше общество»
  16. «Всех разобрали, а я стою. Ну, думаю, теперь точно расстреляют». История остарбайтера Анны, которая потеряла в войну всех
  17. «Пленные взбунтовались — врача похоронили с оркестром». История и артефакты из лагеря в Масюковщине
  18. Лукашенко подписал декрет о переходе власти в случае его гибели
  19. Белгидромет предупредил о заморозках в ночь на 10 мая
  20. «Жена разбудила и говорит: «Слушай, ты уже не подполковник». Поговорили с лишенными званий экс-силовиками
  21. Lada Vesta больше не лидер продаж, Rapid тоже нашли замену: какие машины сейчас покупают белорусы
  22. Нарколог рассказала, почему стоит обращать внимание на состав алкоголя
  23. Инфекционист — о поставках в Беларусь вакцины от Pfizer и BioNTech и реакциях на прививку от COVID-19
  24. Автозадачка на выходные. Загадка про легендарный автомобиль эпохи 70-х
  25. Пяць палацаў, якія можна купіць у Беларусі (ёсць і за нуль рублёў)
  26. «Ці баяўся? Канешне, баяўся». Дзесяць цытат Васіля Быкава пра Вялікую Айчынную вайну
  27. Арина Соболенко выиграла турнир в Мадриде, одолев первую ракетку мира
  28. Сколько людей пришло в ТЦ «Экспобел», где бесплатно вакцинируют от коронавируса
  29. Колючая проволока и бронетранспортер. Каким получился «Забег отважных» в парке Победы
  30. Эксперт рассказал, что можно посадить в длинные выходные, а что еще рано сажать


Блог "Моя Италия", Евгений Полоскин,

zimbio.com
zimbio.com
Перевод первой главы книги Андреа Пирло "Penso quindi gioco".

Ручка это была. Ну да, красивая, и все же ручка. От Картье, блестящая, тяжелее обычной шариковой, с эмблемой "Милана". Но ведь просто ручка, заправленная синими чернилами, банально синими. Я на нее смотрел, вертел в руках, поигрывал ею с любопытством, как младенец со своим первым мишкой. Я пытался рассмотреть ее контуры с разных углов, уловить некий тайный смысл, вытянуть на поверхность неведомое, скрытое значение. Я пытался понять. От напряжения разболелась голова и, по-моему, даже выступила испарина. И вот меня осенило. Тайна раскрыта: ни малейшей задней мысли в этом подарке и не было, ничего такого даритель и не предусмотрел. Это специально? Как знать.
 
"Только я тебя умоляю – не подписывай ею контракт с "Ювентусом"..." Ну, хоть шутка у Адриано Галлиани удалась. Но не идеальную же репризу ждешь в качестве прощального подарка, как-то маловато. Вот тебе и десять лет в "Милане". Но я все же улыбнулся. Потому что смеяться я умею, хорошо и много. "И – спасибо за все, Андреа".

А пока он говорил, надежно защищенный письменным столом, я рассеянно смотрел по сторонам. Офис его, этот бункер генштаба на виа Турати, я выучил наизусть: тут я знавал и счастливые времена, времена других контрактов, подписанных другими ручками, – хотя кое-каких развешанных по стенам фотографий, со всем грузом давности их лет и всей легкостью их очарования, я никогда прежде не замечал, разве что случайно скользил по ним взглядом. Разные были фото, главным образом память о единственных и, видимо, неповторимых днях, о кубках, поднятых к небу, и о тучах, которые всякий раз отодвигались еще на метр выше. Эти фото уговаривали слезть с карниза, но не снимали с него. "Милан" мог мне наскучить, я хотел этого избежать, так что после этой последней встречи у меня осталась и печаль, и чувство, что я все же прав. Как и у Галлиани. Как и у моего агента Туллио Тинти. Расстались мы без угрызений совести. Через полчаса – чуть больше, округлим – меня уже там не было. Когда любишь – нужно время. А когда чувство гибнет – достаточно извинений.
 
"Андреа, наш тренер Аллегри считает, что если ты останешься, играть перед обороной уже не сможешь. Тебе он бы подобрал другую роль – тоже в полузащите, но слева".  Маленькая деталь: я-то думал, что как раз перед обороной и мог бы проявить себя лучше. В морских глубинах рыба дышит, на поверхности воды – ловит воздух: совсем не одно и то же.  

"Скудетто мы взяли, когда ты был на скамейке – или на трибуне. И потом, Андреа, клубная политика с этого сезона меняется. Тем, кому больше тридцати, мы предлагаем контракт только на год". Еще одна маленькая деталь: никогда, даже в эту вот конкретную минуту, я не чувствовал себя пенсионером. Лишь временами создавалось ощущение, что кому-то хочется выставить меня покойником, – но именно это в первую очередь и заставило призадуматься.
 
"Спасибо, но я правда не могу согласиться. Да и "Ювентус" предлагает мне трехлетний контракт". И я отказался. Даже не заводя в тот весенний вечер разговора о деньгах. Вообще. В те полчаса мы с Галлиани не обсуждали никаких финансовых вопросов. Я хотел, чтобы на меня делали ставку, хотел быть в центре проекта, а не в списке на утилизацию.
 
Мое время, по всей видимости, подходило к концу, надо было что-то менять, я это почувствовал. Звоночек прозвенел в тот день, когда я посреди сезона (последнего в "Милане"), скомканного из-за двух травм, приехал в "Миланелло" на тренировку и вдруг понял, что не хочу идти в раздевалку. Не хочу переодеваться. Не хочу работать. Нет, я со всеми ладил, и с Аллегри у меня были нормальные отношения, это что-то случилось с воздухом. Мне были знакомы эти стены, которые много лет меня берегли и защищали, – но вдруг в них начали угадываться трещины, вдруг начал ощущаться сквозняк, от которого было недолго и простыть. Внутренняя потребность перемены мест, желание вдохнуть другой воздух - все это не отпускало и давило, все сильнее и сильнее. То, что меня окружало, превращалось из поэзии в повседневность, и вот это была новость, от которой просто так не отмахнуться. Даже болельщики, которые на "Сан-Сиро" мне аплодировали каждое воскресенье (или субботу, или вторник, или среду), должно быть, уже хотели слегка развеяться. Вклеивать в альбом "Панини" другие лица, переживать другую сказку. Они уже привыкли к тому, что я делаю на поле, к моим движениям, к моим придумкам, они уже не удивлялись, в их глазах необычное опасно накренилось, готовое обрушиться в нормальность. "Ты больше не Пирло" – для меня эта идея была трудноприемлемой. Да и глубоко несправедливой, если уж начистоту. Это и было первопричиной утраты смысла и поисков утраченного стимула.

И я сразу пошел к Несте, другу и брату, товарищу по команде, делившему со мной хлеб и приключения, извечному соседу по комнате. В перерыве между первым и вторым таймом одного из наших бесконечных матчей на PlayStation я признался:
 
– Сандрино, я уйду, наверное.
 
Он не удивился:
 
– Очень жалко, но так будет правильнее.
 
Он узнал обо всем первым, после моей семьи. Я держал его в курсе дела, шаг за шагом, всхлип за всхлипом. В какие-то недели было тяжелее, чем в другие, во мне включился обратный отсчет, но оставлять место, где знаешь все, даже тайны, всегда нелегко. Отдельный маленький мир, давший мне больше, чем отнявший, мир, к которому я, вне всякого сомнения, относился с душой. Порой в душе было отчаяние, смешанное с тоской, порой – чистейшей воды добрые чувства, и в любом случае получился полезный жизненный урок: слезы помогают, это видимая демонстрация, из какого ты теста, это неоспоримая истина. И я не сдерживал слез. Я рыдал и не стыдился. Держа посадочный талон еще не в руках, но в мыслях, я чувствовал примерно то же, что чувствуют люди в аэропорту за секунду до подъема по трапу, до прощания с друзьями, родными и врагами. Много ли, мало ли – что-то всегда забираешь с собой, внутри.

Каждый день я звонил моему агенту, особенно когда восстанавливался после травмы, но желания для восстановления вкалывать как проклятому не было. По крайней мере, такого желания, как раньше. Перед обороной играли Амброзини, а потом Ван Боммель, в моем доме развели бардак (причем друзья и из лучших побуждений), а меня вытурили из моего драгоценного садика с вылизанными лужайками.
 
"Туллио, новости есть?" Новости были всегда, хорошие и очень хорошие. Мои трудности только увеличивали спрос на меня – странное есть правило в футболе. Больше всего я напоминал крестик на карте сокровищ. Зашевелились все, даже "Интер". В городе Милане почувствовались подземные толчки. Случись это в самом деле – и поломались бы все сейсмографы. Из "Интера" позвонили Тинти с простым вопросом: "Андреа не хотел бы к нам вернуться?" – что и было передано мне слово в слово. "Андреа, ты хотел бы к ним вернуться?". Мы ничего не отбрасывали априори. В любом случае, у меня на все был готов ответ. "Узнай, чего они хотят".
 
Хотели меня. Однако двигались медленно (куда надо, но медленно) – в том смысле, что не начинать же серьезные переговоры до того, как станет ясно, чем закончится сезон, кто будет тренером в следующем, какие у клуба программы и цели. Из "Интера" со мной напрямую связывались только один раз. Я это хорошо помню: понедельник, утро, только-только закончился сезон.

"Привет, Андреа, это Лео". На том конце провода был Леонардо, тогдашний тренер "Интера". "Привет, Лео". "Слушай, все наконец-то в порядке. Президент Моратти выдал мне карт-бланш. Можем начинать переговоры". Помимо всего прочего, он мне рассказывал про "Интер" всякие замечательные вещи: как тут здорово, как ты тут всегда на подъеме. Вызов был брошен интересный, захватывающий: вернуться в прежнее место. Переплыть на другой берег после десяти лет в "Милане", девять из которых были просто необыкновенными. Еще и в этом Леонардо мог бы мне помочь, не переберись он сам спустя какое-то время в ПСЖ к шейхам.
 
"Андреа, в новом "Интере" ты играл бы основную роль". Да, в какой-то момент я задумался, но – не смог. Это было бы слишком, нельзя было так обижать болельщиков "Милана", они не заслужили. "Спасибо, Лео, но я не могу. К тому же вчера вечером я подписал контракт с "Ювентусом"…".
 
А какой ручкой – ни за что не скажу.
-15%
-25%
-5%
-10%
-49%
-20%
-20%
-12%
-20%