/ Сергей Вишневский, Кирилл Клименков, Фото: Юрий Михалевич, блог "Железный человек",

 

В октябре 2013 года впервые за пятнадцать лет Светлана Богинская побывала в Беларуси. О том, как она сделала себе имя в Америке и теперь строит семейный бизнес, а также об ухажерах-миллионерах, миллионах Виталия Щербо, съемках для Cosmopolitan, предложениях с Бродвея, знакомстве с Арнольдом Шварценеггером, пикантном разговоре с гендиректором МТС, несанкционированной рекламе белорусского пива и многом другом – в эксклюзивном интервью TUT.BY.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (18.78 МБ)

 

 

 

Справка TUT
 
Светлана БОГИНСКАЯ. Родилась в 1973 году в Минске. Заслуженный мастер спорта по спортивной гимнастике. Трехкратная олимпийская чемпионка (в Сеуле-1988 – в командном первенстве и опорном прыжке, в Барселоне-1992 – в командном первенстве). На Олимпиаде-1988 завоевала также серебро в вольных упражнениях и бронзу в абсолютном первенстве. Пятикратная чемпионка мира (1989 – в абсолютном и командном первенствах, а также вольных упражнениях, 1991 – в командном первенстве и на бревне). Имеет в коллекции также три серебра (1987, 1991, 1992) и бронзу (1987) чемпионатов мира. Многократная победительница и медалистка этапов Кубка мира, чемпионатов Европы и СССР. Первый тренер – Любовь Мироманова.

В Сеул-1988 пятнадцатилетняя белорусская гимнастка уезжала одним из лидеров советской сборной. Из Южной Кореи она привезла четыре олимпийские медали – больше, чем кто-либо из белорусских спортсменов. В 1990 году на чемпионате Европы в Афинах Богинская установила выдающееся достижение, победив во всех индивидуальных дисциплинах первенства. До нее такое удавалось только Вере Чаславской и Людмиле Турищевой. На Олимпиаду в Барселону Светлана Богинская отправлялась в роли капитана объединенной команды СНГ и выиграла золото в командном зачете. Вернулась к активным выступлениям накануне Олимпиады-1996 в Атланте, где в двадцать три года стала самой возрастной участницей женского гимнастического турнира и была лидером сборной Беларуси. Правда, на пьедестал подняться ей на сей раз не довелось: лучшим результатом стало пятое место в опорном прыжке. А национальной дружине Беларуси Светлана помогла занять шестое место в командном турнире.
 
Богинская – одна из восьми гимнасток в истории этого вида спорта, которые выступали на трех Олимпиадах и одна из двух (наряду с россиянкой Оксаной Чусовитиной), кто при этом выступал за три разные сборные. В 2005 году Богинская была включена в Международный зал славы гимнастики. В настоящее время проживает в Хьюстоне, США, где ведет свой бизнес – занимается организацией и проведением летних гимнастических лагерей. В семье Светланы и ее мужа Уильяма (уроженца Коста-Рики) подрастают двое детей – дочь Анна (14 лет) и сын Брендон (9 лет). Светлана и ее муж владеют рестораном в Хьюстоне.

 

 

 

"Дочка спрашивает: "Мамочка, ты меня тоже в восемнадцать из дома выгонишь?"

– Подготовили на вас "компромат". Он в нашем компьютере.
 
– Какой-какой у вас ноутбук? HP. Мне муж на новый год подарил Apple за полторы тысячи долларов. Перед отъездом в Беларусь оставила его на улице возле бассейна, а тут дождь пошел. Не хотела признаваться в том, что произошло. Сушила-сушила феном, потом открыла, вставила флешку с музыкой. Она поиграла пять минут, а потом техника как зашипит! Это дым из нее пошел. Говорю мужу: "Не работает. Не знаю, почему…" Он отнес ноутбук в фирменную мастерскую. Там посмотрели да обнаружили, что залит он был. Ремонт оценили в семьсот пятьдесят долларов. Новый такой ноутбук, кстати говоря, стоит теперь тысячу двести.
 
Муж сразу подумал, что это сын-проказник что-то натворил. Тогда я ему и призналась. Он все же нашел умельца Самоделкина, который починил ноутбук за двести пятьдесят долларов. Об этом узнала уже в Минске. Повезло!
 
– Итак, снимок первый.


 
– По-моему, Кубок мира, 1991 год. Я выиграла вольные упражнения. Помню те эмоции и купальник, который разработал французский дизайнер Кристиан Моро. Сам он был черный, но часть украшена узорами, похожими на те, которые бывают на русских женских платках. Он напоминал мне о стране и соотечественниках. Был выполнен из лайкры, а та часть с узорами – из бархата. Надела купальник – и сразу стала объектом пристального внимания фотографов на соревнованиях. Позже он стал самым продаваемым в мире, а дизайнер Кристиан Моро – еще более популярным.
 
– Ваши отношения с Моро на этом закончились?

– Моро еще приглашал к себе на фабрику, где познакомил с коллективом. Удивительно, но там повсюду были снимки со мной: люди признавали, что я сделала их бренд знаменитым.
 
Вскоре Моро, а уже тогда он был в почтенном возрасте, продал фабрику молодым талантливым коллегам. Я с ними лично не знакома, но теперь лечу во Францию, так что, возможно, налажу контакты.

– Снимок второй.


 
– Этот купальник одолжила мне девочка из художественной гимнастики. И, наверное, вы ее знаете – Марина Лобач. Тоже олимпийская чемпионка Сеула-1988. Мне всегда нравилось то, в чем выступали "художницы". Попросила при случае одолжить или подарить мне такой купальник. Здесь я в нем на соревнованиях в Японии, на Tyuniti Cup. Сейчас он называется Toyota Cup, один из этапов Кубка мира. В этом купальнике выиграла. И было это… Так, мой хвостик, "химия", значит, 1990-1992 год.
 
Наши одежды отличались от нарядов "художниц": на них не было блесток, открытых мест, резиночек, которые бы подчеркивали фигуру. У нас все было гораздо проще. Но я не назову это недостатком. Просто сам вид спорта, спортивная гимнастика, предполагает строгость. Выступление в юбке на тех же брусьях может быть чревато травмой. Еще зацепится!

Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 
– Все же вы старались быть заметной.
 
– В то время – конечно. Думаю, и сейчас нашла бы для себя что-то особенное. Говоря о купальниках американской фирмы Jaime King, которая спонсирует много разных сборных и очень известна в Америке, да и в мире, расскажу, что в прошлом году она делала "Коллекцию легенд". Для этого они выбрали пять гимнасток, и я стала одной из них. Был специально разработан купальник под моим именем. Он был выставлен на продажу только на страничке в интернете (www.elit-sportweare.com), больше приобрести его было нигде нельзя. Компания производит экипировку для гимнасток, для чирлидеров, фигуристов. Коллекция была популярна среди поклонников, которые потом присылали мне купальники для автографа. Такие экземпляры ценятся гораздо больше. И, возможно, после моей смерти, как картины художников, они только вырастут в цене! Шучу. А продажи шли хорошо, и в течение года десять процентов от выручки направлялись на поддержку женской гимнастики в университетах Америки.

– Снимок третий.


 
– По-моему, это тоже Япония, и все тот же Tyuniti Cup. Красный костюм сборной СССР с серпом и молотом. Рядом – моя подруга по команде, украинская гимнастка Татьяна Лысенко. С другой стороны – Генриетта Оноди из Венгрии. Мне на этом фото восемнадцать лет, соперницам – по шестнадцать. Генриетта сейчас живет в Америке, у нее трое детей, работает физиотерапевтом. Татьяна Лысенко тоже в США. Она переехала в Сан-Франциско, закончила школу адвокатов. Вышла замуж за индуса, родила дочку Софию.
 
– Вы не задумывались над тем, чтобы также получить "гражданскую" профессию?

– Столько лет в гимнастике, столько о ней знаю, что не хотелось из этой сферы никуда уходить. Работаю в зале с детьми, занимаюсь с ними хореографией, даю консультации. Когда я дома, то помогаю мужу управляться с делами в нашей сети. Ресторанный бизнес вносит разнообразие в жизнь. Например, девочка на кассу не пришла, официантка или развозчик пиццы (а у нас гурманская пиццерия), и муж Уильям мне звонит, зовет к себе. Обычно это происходит за час до начала рабочего дня, когда становится известно, что наш сотрудник то ли захворал, то ли колесо проколол. Форс-мажор у ребят, а у нас все молодые, можно сказать, школьники, случается по выходным. Кто ж любит работать в это время? Хотя, вероятно, им просто хочется пойти в кино с друзьями.

– То есть не осуждаете?

– Нет. Это здорово, что молодежь в Америке стремится иметь свои деньги, чтобы не просить у родителей на новые джинсы. Дети устраиваются на работу в шестнадцать лет. В восемнадцать они покидают родительский дом. Если, к примеру, ты не поступаешь в университет, то трудоустраиваешься, и тогда самостоятельно оплачиваешь жилье, машину, страховку, еду. Поступаешь – родители еще какое-то время тебе помогают.
 
– Молодые люди в Беларуси и по окончании университетов часто живут с родителями, пребывая, в общем-то, в тепличных условиях.

– Честно говоря, не знаю, что лучше. Иногда мне кажется, что американцы в этом плане слишком жесткие, когда выставляют детей из дома. Вот и моя дочка уже интересуется: "Мамочка, ты меня тоже в восемнадцать выгонишь? Мне так нравится моя комнатка!"

– А вы ей что?

– Ответила, что комнату, конечно же, ей оставлю: "В любое время сможешь приехать. Но в университет все же лучше поступить – хоть в нашем городе, хоть в другом, будешь тогда на выходные и на каникулы к нам приезжать". Дочка так жалостливо посмотрела: "Я еще не готова уезжать из дома". С другой стороны, именно так дети учатся выживать.
 
Фото: noc.by
Фото: noc.by

 

Мамы и папы у нас, напротив, ограждают чад от принятия самостоятельных решений. Накануне побывала с родственниками в ресторане. Там были и мои племянники (одному двадцать девять, другому двадцать пять) вместе с подругами. Мама ребят так опекала, что, по сути, даже не дала возможности самим выбрать еду: "Может, это возьмешь, Лешенька, может, то бери, Сашенька!" Моему сыну девять, дочке четырнадцать. И я им в жизни никогда не рекомендовала, что брать в ресторане. Разве что тогда, когда они еще меню читать не выучились. Думаю, уже в таком возрасте дети должны быть самостоятельными, иметь свое мнение. А наши мамы… Да что далеко ходить? Я на себе сейчас это ощутила, когда в гости к мамочке приехала. Она и готовит для меня, и ухаживает. А ведь в самом деле это так приятно. Я даже подумала: "Боже, как мне хочется опять быть ребенком!" С одной стороны, это здорово, когда мама о тебе так заботится, но с другой – ты знаешь, что родители тебя всегда накормят и обогреют. Возможно, поэтому у наших людей чуть меньше стремления.

– Положим, вам только что позвонил муж: шестнадцатилетний ребенок не вышел на работу.
 
– О, я могу делать все: быть официанткой, принимать заказы по телефону, упаковывать пищу в коробки для доставки клиентам на дом. Наша пиццерия открыта семь дней в неделю. В первый год, помню, помогала без зарплаты, научилась делать все. Только блюда не готовлю, этим занимаются повара. Хотя вот салат приготовить для меня не проблема.

Это сложный момент в бизнесе, будь-то ресторан или гимнастический зал, когда люди не приходят на работу. Меня спрашивают, почему я не хочу открыть свой гимнастический зал? Но я знаю, что будет такая же ситуация – то тренер не придет, то еще кто-то из персонала. Если у тебя есть бизнес, то ты должен быть готов ко всему.
 

"Сеть пиццерий – долгосрочный проект, который делаем с Уильямом для детей"

– В чем секрет вашей пиццерии? В соусе, в чем-то еще?
 
– Соус, конечно, штука интересная. Но тесто, из которого готовится пицца, также играет важную роль. У нас оно очень вкусное. Мой муж сам разработал рецепт. Он много экспериментировал и обнаружил, что его качество зависит от выдержки. Сначала Уильям выдержал тесто двадцать четыре часа. Всем понравилась такая пицца больше, чем с невыдержанным вариантом. Потом он увеличил время выдержки еще на сутки. Результат снова впечатлил! Так мы пришли к пониманию того, что пицца из теста двухдневной выдержки самая вкусная. Продукт получается хрустящим, сочным!
 
– На какого потребителя ориентирован ваш ресторан?
 
– На разного. Не знаю, как в Беларуси, а в Штатах девяносто процентов американцев обожают пиццу. Хотя это калорийный продукт, мы пытаемся найти диетические варианты. Например, готовим пиццы из теста, приготовленного на основе соевой массы. Стараемся угодить вегетарианцам, которые не едят традиционный сыр. Вегетарианский сыр сделан не из молока, и он очень дорогой. Но мы стараемся сделать все возможное, чтобы предложить клиенту реально здоровую пищу.

– Сколько стоит у вас пицца?

– Возможно, несколько дороговато. В нашем районе живут обеспеченные люди. Среди них много служащих нефтяных компаний. Цены на наши пиццы от восьми долларов (начиная с маленьких, размером восемь-десять инчей). Большие пиццы, размером в шестнадцать инчей, стоят до двадцати шести долларов. Причем эта большая пицца, высокая как пирог. На нее только сыра уходит где-то полтора килограмма, если не два. Готовится она на десять человек. Очень насыщенная, калорийная. Когда ее из духовки вытаскиваешь, она вся прямо кипит. Ой, красота, ребята! Будете в Америке – заезжайте. Своим племянникам только фото показала, так у них слюнки потекли. Еще хочу подчеркнуть, что у нас все делается не из полуфабрикатов, а руками.

– Вы обмолвились, что у вас сеть пиццерий. Сколько в ней заведений?
 
– Да, мы сделали наш бизнес как франчайз, то есть сеть. Но пока в ней только один ресторан, которому уже пять лет. Мы рассматриваем возможность построить еще одно заведение в Хьюстоне. Надеемся, что это долгосрочный проект, который делаем с Уильямом для детей.

Кстати, уже появились люди, готовые купить франшизу – рецепты, технологии, бренд. Цену мы пока не установили. Думаем на сей счет. Ресторан только-только становится на ноги. Всего второй год, как наш бизнес растет. Только за прошлый год он вырос на двадцать три процента. Это довольно большой показатель, особенно учитывая сложное состояние экономики в стране. Могу сразу сказать, что цена за использование франшизы будет маленькая, к примеру, двадцать пять тысяч долларов. Но с объема выручки каждого ресторана будем брать процент. Он, впрочем, снова небольшой – в районе семи-восьми.

– Уильям раньше был занят в нефтяном бизнесе. Он так заработал стартовый капитал или ушел из отрасли, потому что не получилось?

– Его компания занималась деятельностью, которую можно охарактеризовать как "head hunter". То есть поиском кадров для нефтяных компаний. По сути, кадровое агентство. К примеру, звонит ему клиент, делает заказ на инженера-нефтяника для работы в Африке. А мужу поступали резюме от людей, которые хотели поменять работу.

В принципе Уильяму нравилось то, чем он занимался. Но работа была сопряжена со стрессом. Нередки были ситуации, когда клиент поначалу давал согласие на переезд в ту же Африку, муж сообщал об этом работодателю, а на следующий день специалист звонил и отказывался, аргументируя это тем, что жена и дети против. Но оплата за выполнение кадрового заказа поступала по факту. Поэтому иногда можно было и месяц просидеть без денег. Уильям говорил, что не хотел бы так провести всю жизнь. Наконец он предложил открыть свое дело. Я ответила: "Если не сейчас, то когда?" И мы решились.
 

"Только представьте, "Богинская гурманская пиццерия"! Это никуда не годится"

 
– Почему пицца?

– Все дело в том, что у мужа есть друг, у которого за плечами был семнадцатилетний опыт по профилю. Его зовут Марио Мацей, он из Венесуэлы. Ни я, ни супруг, конечно, раньше ничего не знали о ресторанной деятельности. Как-то Марио сказал: "Я устал работать на кого-то. У меня есть все, чтобы открыть свой бизнес, но нет капитала. Не хотите ли стать моими партнерами в бизнесе?"
 
Мы работали вместе три года, пока Марио не высказал недовольство зарплатой. Хотя на тот момент все еще вкладывались в развитие бизнеса. В итоге он отдал нам ключи, кредитные карточки и ушел – в ту же компанию, на которую работал прежде. А его имя – Мацейс – в названии гурманской пиццерии осталось. Свое я вывеской сделать не могла. Только представьте, "Богинская гурманская пиццерия"! Это никуда не годится. А у моего мужа фамилия Йи, он китаец наполовину. То есть тоже не вариант.

 


Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 
За те два года, что прошли после ухода Марио, Уильям научился и готовить, и делать все остальное, что может потребоваться. Кстати, как-то я предлагала ему продать бизнес, ведь он довольно сложный. Ресторан нужно открывать в девять утра каждый день, готовить к приему посетителей, есть много других технологических тонкостей. А после закрытия ресторана в десять-одиннадцать вечера еще помыть полы, посуду, ведь никогда не знаешь, когда нагрянет с проверкой санэпидемстанция. Домой муж приходит около полуночи. Отдается делу без остатка, от чего при этом получает удовольствие.
 
 Дела у вас пошли в гору. Значит ли это, что Мацей вернется?
 
– Двум хозяевам на одной кухне, как и двум медведям в одной берлоге, ужиться сложно. А вот когда у нас откроется второй ресторан, то, думаю, мы пригласим туда Марио.

 То  есть расставание не вбило клин в вашу дружбу?

– Было немного. Когда он ушел, то перестал контактировать с нами. Но мы знаем, где он и что он. У нас остались общие друзья. Так что, думаю, все у нас еще наладится. Тем более что мой муж в этом отношении довольно гибкий, спокойно отнесся тогда к уходу партнера. Марио же порой считает, что все должно быть только так, как он хочет. Но если появится второй ресторан, то, скорее всего, он согласится стать там боссом.

Мы благодарны Марио, ведь он выдвинул идею, помог нам организовать дело. Когда уходил из предыдущей компании, то зарабатывал шестьдесят-восемьдесят тысяч долларов в год. Правда, жаловался, что было очень много работы, по шестьдесят-восемьдесят часов в неделю. Мы ему платили тридцать тысяч. Но это были первые годы нашего бизнеса. Сейчас окрепли, можем платить больше.
 

енеральный директор МТС отругал меня за выбор в пользу life:)"

– Андрей Орловский недавно рассказывал нам, как здорово идут дела в Америке у Ивана Иванкова.
 
– Иван работает помощником главного тренера в Иллинойском университете. Главным там трудится мой друг Джастин Спринг. Он никогда не был чемпионом мира, но американское происхождение помогло ему состояться в сфере. К ребятам поступают мальчики, которые уже умеют делать все. Наверняка среди них уже есть и чемпионы Соединенных Штатов. Мне трудно заявлять ответственно, потому что я не слежу пристально за мужской гимнастикой... В последний раз я видела Ивана в августе на чемпионате Америки, буквально несколькими словами обменялись. С ним общаемся не настолько плотно, как, например, с Виталием Щербо.
 
– А Щербо в отличие от вас все же рискнул открыть свою школу. С первой супругой разошелся, говорят, "отвесив" ей миллион долларов. Выходит, гимнастика – прибыльное дело.

– Помню, как по работе приехали с Виталиком в Пенсильванию. Позже он перебрался в Лас-Вегас, где, молодец, что не побоялся – школа носит имя Щербо. Однажды я даже приезжала к нему, ставила программу для команды девочек. Прекрасные условия в школе, помещения, кстати, с удовольствием снимают циркачи. А по поводу миллиона, знаете, если бы Виталик его заработал, то к этому моменту отдыхал бы уже. Верить стоит лишь половине сказанного Виталиком, разделенной снова и снова на два. Да и, думаю, люди, зарабатывающие миллионы, об этом не говорят вслух.

– Вы знакомы с семьей Щербо?

– Он выслал мне фотографии с нынешней супругой, видео с младшей дочерью. Было это два года назад. Обычно Виталик выходит на связь, когда ему что-то нужно. В тот раз, наверное, в первый раз за все время, он просто позвонил и сказал: "Хочу узнать, как идут твои дела... Да у меня же новая семья!" Для меня это было новостью, потому что в Америке так повелось, что все все знают друг про друга. Три месяца назад он снова вышел на связь, мол, давай, не пропадай!
 
– Еще два года назад старшая дочь Щербо, по его словам, которые следует делить снова и снова, собиралась идти в агенты ФБР.

– Ничего не слышала об этом. Кристина у меня в друзьях на Facebook’е, она работает в магазине, который занимается продажей животных. Она должна была поступать в этом году, но, очевидно, решила пропустить год, чтобы понять то, чем она хочет заниматься в дальнейшем. Могу вам показать ее фотографии.

– Покажите.

– Красивая девушка. Сейчас, сейчас зайду в интернет.

– Какие-то проблемы?

– Ой, хватит издеваться над моим оператором.

– SIM-карта ваша?

– Да, подключилась к life:) по приезде. Позже, кстати, встретилась с Владимиром Карповичем, генеральным директором МТС в Беларуси. Он сам пригласил меня на обед и отругал за выбор. Я его спросила: "А какое отношение вы имеете к гимнастике?" Он улыбнулся. Позже узнала, что МТС является генеральным партнером Белорусской ассоциации гимнастики… Loading, значит, загружается.
 
Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY

Кристина близка с Виталиком. Снимок с младшей сестрой.
 
Некоторое время назад Кристина занималась акробатикой. Пишет, к примеру: "Хотела бы я пойти куда-нибудь во вторник вечером с друзьями. Но я изучаю летающие трапеции…" Или: "Мой первый полет на трапециях, в котором я отпускала руки".

(Семья, друзья, коллеги – Светлана показывала больше и больше снимков)

– Это меня позвали на Кубок Арнольда Шварценеггера, понятное дело, по культуризму, который проходил в Бразилии. Есть еще два традиционных старта, которые организовывает Арнольд. Они проходят в Огайо и Испании. Кстати, в ближайшее время в программу соревнований может быть включена спортивная гимнастика, потому меня и позвали. Да, Арнольд ведь развелся. Его новая девушка – тридцативосьмилетняя гимнастка. Она работает физиотерапевтом в Лос-Анджелесе.

Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 
– Ваш любимый фильм с участием Арнольда?
 
– Тот, в котором он говорил: "I'll be back". Крылатая фраза из "Терминатора", верно? На днях смотрела с племянниками "План Побега".

– Там и Сильвестр Сталлоне.

– Очень понравилась лента. А вот и купальник, о котором мы с вами говорили в самом начале беседы!

Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 

"Расходы по подготовке к Играм в Атланте несла сама, хотя Щербо получал восемьсот долларов в месяц"

– В комментариях к материалу наверняка поспорят на тему: так кто же вы – белоруска или американка?
 
– Я родилась в Беларуси. Эта страна привила мне любовь к гимнастике, сделала из меня олимпийскую чемпионку. После развала Советского Союза я представляла именно Беларусь на международных стартах. Да, в настоящее время я живу в Соединенных Штатах и у меня есть американский паспорт. Но все дело в том, что советская школа гимнастики высоко котируется в мире. Там у меня всегда будет работа, но для американцев, поверьте, до конца своих дней останусь приезжей.

Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 
Конечно, внешне Минск сильно изменился с тех пор, как я уехала. Но беда в том, что своей востребованности на родине я до сих пор не чувствую. Возможно, в будущем ситуация изменится. Я хочу помочь женской команде Беларуси вернуться в мировую элиту, буду искать спонсоров под участие белорусок в американских лагерях. Если федерация нам поможет, это будет превосходно. Но я понимаю, как трудно убедить спонсировать в то, что не приносит результата. Если бы речь шла о художественной гимнастике, наверное, так остро вопрос не стоял бы: "художницы" приносят медали.
 
– В вашем лице угадываются восточные черты...

– Это, наверное, отголоски монголо-татарского ига. Я спрашивала у мамы, но она говорит: "Доченька, не знаю". При знакомстве люди часто гадают: "Вы китае-американка? Французо-японка?" – "Да нет, русская я!"

– Вы не могли бы прояснить обстоятельства смерти вашего первого тренера Любови Миромановой? Неужели это было самоубийство?
 
– Лет десять назад я узнала альтернативную официальной версию. Шел 1988 год. Мы только вернулись домой после Олимпиады в Сеуле. Это произошло ночью. Мне позвонила старшая дочь тренера со словами: "Светочка, мама умерла…" Я была в морге. Там говорили, что тело Миромановой покрыто синяками. Выходит, ее кто-то бил. Мне было пятнадцать, потому в подробности меня посвящать не стали. Сказали только, что сердце не выдержало. Я не знаю, где искать правду в этой истории… Приехав в Минск, побыла на могиле у Любови Максимовны. Судя по состоянию могилки, ее не забывают.

– Состояться в Америке вам помогло звание трехкратной олимпийской чемпионки? Или выступление на Олимпиаде-1996?
 
– Скорее, второе обстоятельство. В Атланте я оказалась самой старшей из гимнасток, и медиа уделяли этому факту пристальное внимание. Тогда еще не понимала, какой эффект возымеет участие в Играх-1996, но паблисити стало приносить дивиденды довольно скоро. Вместе с группой атлетов после Олимпиады мы отправились в турне по Америке, а это пятьдесят шоу, а также по Европе – восемьдесят шоу. Тогда я заработала не то чтобы много, но достаточно для того, чтобы завести счет в банке.
 
Соотечественники, кстати, со скепсисом восприняли новость о том, что я приступила к подготовке к Играм в Атланте. Но я понимаю их, все-таки тренировалась в Штатах. В итоге стала лидером белорусской сборной. Притом что все расходы по подготовке несла сама. То есть олимпийской зарплаты не получала, как Виталик Щербо, восемьсот долларов в месяц. Думаю, с их помощью я бы больше помогала маме. Но о возможности стать стипендиатом мне никто не сообщил, и, признаться, остался осадок. Я старалась быть полезной стране, и трудилась без выходных. Зарабатывала тем, что вела активную гастрольную деятельность, занимаясь с детьми по выходным. Также производитель купальников платил мне пятьсот долларов в месяц. Много это или мало? На аренду квартиры уходило семь сотен. Были и другие расходы: машина, страховка… Не менее двух тысяч в месяц было необходимо для того, чтобы прожить в Америке. И речь теперь не о том, что кое-кто мне тут задолжал, что он мало платил. Он вообще не платил.
 
– После Барселоны-1992 вы изъявили желание за собственный счет улучшить жилищные условия.

– Да, хотела "двушку" поменять на трехкомнатную квартиру. И снова не нашлось кому меня поддержать. Что говорить? Видимо, сама пошла не к правильным людям. В девятнадцатилетнем возрасте еще стеснялась. Надо было настойчиво просить, как и в случае с зарплатой… Но я не привыкла что-то выклянчивать.

Вскоре позвали в турне по Америке. Я не раздумывая согласилась, всегда стремилась к чему-то новому. В 1994 году меня пригласили повторно. Тогда на всякий случай сделала грин-карту – за шесть месяцев всего. Встретила знаменитого тренера Нади Команечи – Белу Кароли, обосновалась в Хьюстоне.
 

"В Америке столько детей занимаются гимнастикой, что работы на всех хватит"

– Вы все еще сотрудничаете с журналом, где в начале девяностых прошлого века купили статью за пятьсот баксов?

– А как же. Если в Америке ты чем-то всерьез занимаешься, должен относиться к делу также серьезно и вкладывать в него. Помню, после той маленькой заметки с фотографией у меня появилось расписание на год вперед. Теперь за четверть журнального листа плачу две тысячи долларов в месяц, рекламируя свой лагерь. Размещаю информацию о нем в течение пяти месяцев.

А уже начиная с мая до конца августа езжу по стране с командировками. Беру в аренду гимнастические залы, приглашаю в помощь знаменитых американских чемпионок – на день, два, три – сколько они могут. Набираю тренеров. К примеру, приглашала Александра Александрова, наставника нынешней российской звезды Алии Мустафиной, тренера Лилии Подкопаевой Галину Новосельцеву и других. В неделю набираю не больше сотни детей в зависимости от размеров помещения. Один тренер – на восемь детей от шести до восемнадцати лет. За дополнительную плату могут быть индивидуальные занятия. Тренировочный лагерь продолжается с понедельника по пятницу. На выходные возвращаюсь домой, а потом – отправляюсь открывать лагерь в другой штат.
 
И вот уже тринадцать лет я провожу свои летние лагеря по всей Америке. Рабочий день нашего лагеря длится с девяти до пятнадцати тридцати, после чего родители забирают детей. Для тренеров мы берем в аренду машины, снимаем номера в гостинице, моя компания оплачивает специалистам билеты на самолеты, дает им суточные. Один тренер за неделю обходится мне в тысячу долларов, это не считая его зарплаты.
 
– А с сентября по май вы помогаете мужу в пиццерии?

– По-разному. На выходные, например, меня часто зовут в качестве почетного гостя на детские соревнования: оплачивают транспортные расходы, расходы, связанные с питанием и проживанием, а также платят.

– Сколько?

– Расценки в сфере разные. Топовые американские чемпионки имеют до десяти тысяч за день/турнир.

– А вы остаетесь дорогим гостем?

– Я знаю себе цену. Некоторое время назад я просила две тысячи за день. Сейчас не могу себе позволить заламывать цену, потому что адекватно оцениваю реальность, обычно озвучиваю сумму в зависимости от масштаба соревнований.

Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 
– Конкуренция в гимнастическом бизнесе в Америке выше, чем была в ваше время на помосте?
 
– Она, конечно, есть. Но в Америке хорошо то, что там столько детей занимаются гимнастикой, что работы на всех хватит. А я к тому же никому не принадлежу. У меня нет своей гимнастической школы. Если б она у меня была, то вела бы селекцию по всей Америке, и кто-то мог бы обидеться на меня, мол, талант переманила, увела. Мои летние лагеря переезжают из одного города в другой. Даже удивлена тому, что за все это время в Америке так и не появилось компаний, которые оказывали бы аналогичные услуги. Свою создала в 2000 году, представляете!
 
 

"Шварценеггер тоже уверен, что младшее поколение не сильно стремится добиться чего-то"

– О вашем непростом характере наслышаны. Вы сами называли себя стервой в гимнастике. Доводилось ли сталкиваться с такими же стервозными спортсменами? Как вы находили с ними общий язык?

– Три года назад на мой Кубок Богинской приехали юниорки из России. Среди них нашлась красавица, которая и тренера не слушалась, и на тренировках вытворяла все что хотела, и плакала. Я на нее посмотрела и вспомнила себя. Подумала: "Какой кошмар! Как меня тренеры такую выдерживали?" Наверное, знали, что толк все-таки будет. Я попыталась поговорить со строптивой девчонкой, но общий язык найти не смогла. Этот ребенок меня не послушал. И я тогда тоже решила, что не надо ее трогать, пускай тренер с ней разбирается.

– Она станет чемпионкой?

– Не станет! Она, по-моему, уже и закончила. Кажется, из сборной ее отчислили… Живя в Америке, конечно, также приходилось сталкиваться с непослушными учениками. Однажды маленькие девочки, стоя в очереди перед выполнением упражнения, начали шалить, толкаться, не слушать наставления тренера. А гимнастика – довольно опасный вид спорта, ведь если приземлишься на шею, можешь сломать жизнь. Но дети этого не понимают. И вот однажды я их собрала, сказала всем шестерым выйти из зала и позвонить мамам, пригласить на собрание, раз девочки считают, что слушать тренера необязательно. "Приводите родителей, они платят много денег за ваши занятия, и мы вместе обсудим ваше поведение", – предложила я. Дети вышли из зала, но родителям не позвонили, не наябедничали на тренера. Вернулись в зал с открыткой, в которой просили прощения, чтобы я не жаловалась на них родителям. С того момента они довольно послушные. Так я поняла, что и с американцами можно быть строгой. Как мама знаю: если детей не поставить на место, то они сядут тебе на голову.
 
Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY

Своего рода неприступность откладывала отпечаток на общение с молодыми людьми?
 
– Вот теперь в Минске встретилась с мальчиком, который спустя годы признался: "Никогда не знал, как к тебе, Светлана, подойти! Как посмотришь – сердце ёкнет! А ведь все равно пытался обратить твое внимание на себя". Я по молодости не придавала большого значения активности парней, часто молчала. Не знала, о чем еще можно с ними говорить, кроме гимнастики. А теперь меня не закроешь. С Арнольдом вот говорила, о детях, о том, какие они все безынициативные. Арнольд тоже уверен, что младшее поколение не сильно стремится добиться чего-то значительного.

Еще один фанат был у меня в Минске. Сторожил у дома. Говорил, мол, откажешь – наложу на себя руки.
 
– И что же вы?

– Люди, которые угрожают покончить с собой, не делают это в действительности. Эта история не стала исключением.

На какие поступки парни были готовы ради вас в сознательном возрасте?

– Был у меня японец Масаси Судзуки, из семьи основателей Suzuki Motor Corporation. Молодой, высокий, в то время он казался мне толстеньким. Помню, приехал он в Минск, а мне было лет восемнадцать, и подарил великолепное украшение. На бумажке написал, что меня сильно расстроило, стоимость – четыре тысячи долларов. Оценил, что называется! Я не на шутку обиделась. Через год он снова приехал. С каталогом автомобилей: "Выбирай! Подарю". Мои домашние уже стали изучать каталог, выбирать машины, как раз я застала их за этим делом. Там и стоимость в йенах, кажется, была. Снова выставил мне ценник! "Вы что, обалдели? Какая машина?" Мне Масаси не нравился. Да и разговаривали мы с ним на разных языках в прямом смысле. В третий раз, правда, он приехал с обручальным кольцом с бриллиантом. Оно до сих пор лежит у меня. Еще он оставил брачный договор, который вступал бы в силу с росчерком пера.

– Вы помните его содержание?

– Оно на японском. Как это возможно? На листах желтым маркером были выделены места под роспись, но толку. Где-то еще лежит. А украшение Масаси до сей поры ношу.

Еще у меня был немец, который до сей поры звонит, на гитаре играет, поет любовные песни в день рождения. Понятия не имею, как он нашел мой номер телефона. Я два раза его меняла, просила друзей никому не давать.

– А он плохо играет?

– Хорошо, только его внимание больше смахивает на маниакальные замашки. И я с ним говорила, и Уильям, а он все за старое берется. Наверное, такие люди становятся еще опаснее, если им не отвечать. Грубо говоря, они могут убить тебя, и твою семью, и себя. И все же, как могу, стараюсь держаться подальше от таких людей.

– Был еще у вас ревнивый персонаж.

– Американец. Мы были вместе около пяти лет. Я думала, что свяжу жизнь с этим человеком. Он инженер, работает на нефтяную компанию Chevron. Теперь в Алматы, до этого три года провел в Китае. Почему с ним расстались? Однажды меня позвали в Нью-Йорк на съемки для журнала Cosmopolitan. Моя спина по задумке художников тогда была полностью обнажена, люди фокусировались именно на ней, чтобы показать спортивное тело. Но мой парень пришел вместе со мной, он стал возмущаться, что мешало творческому процессу. Ой, прошло время, и я заметила, что не могу без него выйти даже в магазин за продуктами, до такой степени он ревновал. Кому-то проявления ревности льстят, но вот я не могу жить с таким человеком.

По роду деятельности я имею дело с хорошо сложенными молодыми людьми, а мой муж работает с девушками в клубе. По четвергам организовывает шоу, за что имеет двадцать процентов выручки за вечер. Действо завершается в два часа ночи, но после этого он еще рассчитывается и с  диджеями, музыкантами, полицейскими, охранниками. Я доверяю ему, и он мне в ответ. Если ты любишь человека, наверное, не стоит находиться с ним все двадцать четыре часа в сутки. А с тем американцем мы быстро порвали. Он, кстати, до сих пор не женат. Не знаю, по какой причине.

– Прежде чем вступить в брак, вы сказали мужу, что если почувствуете себя несчастливой, то уйдете.

– Мы вместе пятнадцать лет.

– То есть он в должной степени мотивирован?

– Не знаю. Но чем раньше люди признаются себе в том, что они несчастны, тем лучше. Это значит, что у них еще есть возможность изменить что-то.
 
 

"Звали в бродвейское шоу, но я была беременна"

– Снимок четвертый.


 
– В Австралию я приехала по работе с The Coca-Cola Company. Шел 2000 год, Сидней готовился к Олимпийским играм. В гостинице меня остановил какой-то мужчина. Поинтересовался, а не модель ли я, спрашивал про опыт в этом направлении. Он узнал меня. Этот человек оказался редактором местного спортивного журнала. Сказал, что накануне у них прошли съемки с Анной Курниковой и что он хотел бы пригласить меня на съемочную площадку. Почему нет? Всегда стремилась к чему-то новому. Также выяснилось, что за это платят деньги.
 
– Ваше фото поместили на обложку?

– Нет, но я была представлена сразу на пяти страницах. Снимок, что вы показываете, по-моему, самый неудачный. Журнал хранится дома в Америке. Знала бы, что пригодится, взяла бы с собой.
 
Еще меня как-то приглашали на одну из ролей в бродвейском шоу, в мюзикле Cats. Приехала было в Нью-Йорк Сити, чтобы посмотреть, что оно из себя представляет. Мне показали апартаменты, в которых я должна была жить. Зарплату предлагали в то время, кажется, три тысячи долларов в неделю. Понимаете, эти шоу проходят там каждый вечер. Засобиралась уже с Уильямом переезжать в Нью-Йорк, подписывать контракт. Но по приезде в Хьюстон обнаружила, что беременна. Что ж, значит, такая судьба! И на свет появилась Анна.

– Что мешало вам навестить Беларусь раньше?
 
– Когда родила дочь, боялась летать самолетами, хотя, казалось бы, это моя работа. Но я боялась, скорее, отправляться на дальние расстояния. При этом думала не о себе, а о детях. И когда самолет, бывает, "болтанет" в воздухе, начинала молить Бога, чтобы все обошлось. Правда, со временем страх стал отступать, и пять лет назад отважилась полететь в Германию. Потом муж мне стал говорить: "Тебе надо съездить на родину". Но все не получалось. И вот наконец, когда я в начале октября с одной американской компанией отправилась на недавний чемпионат мира в Бельгию, мне сказали, что после этого я могу лететь, куда хочу, все оплатят. И я решила – в Минск.

– Говорите, боитесь самолетов? Снимок пятый.


 
– Правда, боюсь. Села за штурвал исключительно ради искусства. Иначе бы ни за что не согласилась. Даже если бы сказали, что только мотор заведут, но взлетать не будут. Эта фотография из моей книги Etoile de Gymnastique. Знаете, я вам тоже кое-что покажу. Оказывается, в Беларуси выпускали пиво с моим изображением на этикетке. Эту подарил мне брат, мама "сильно" радовалась выходу олимпийского пива. Не могу понять, как связаны гимнастика и пиво?..

Фото: Юрий Михалевич, TUT.BY
 
– Кажется, вы легко адаптировались в обществе, нашли себя после спорта.
 
– Возможно, мой рассказ и видится красочным, но в чужой стране это было сделать сложно. К счастью, Уильям здорово меня поддержал. Был, по сути дела, моим менеджером. Сам завел страничку в интернете, потом еще организовал промоутерскую компанию… Сегодня я езжу по разным городам и странам, меня приглашают на открытие престижных соревнований, платят за это хорошие деньги, возят на красивых машинах, угощают классными ужинами – потому что я олимпийская чемпионка. А на следующий день я и полы подмету в нашей пиццерии, и посуду вымою, и официанткой побуду. Никакой работы я не стесняюсь и не боюсь. Иногда думаю о том, какая все-таки у меня контрастная жизнь: только что была королевой, а теперь я уже золушка.
 
Предыдущие записи в блоге "Железный человек"

 

 

 
-50%
-20%
-20%
-20%
-15%
-20%
-20%
-21%
-20%
-10%