/ Фото: Дарья Бурякина,

Введение Руслана Салея в Зал славы Международной федерации хоккея дало повод вновь говорить о герое нашего времени. Сделать это TUT.BY помогла близкая подруга хоккеиста Юлиана Федорук; при подготовке этой истории также были использованы материалы книги известного журналиста Сергея Олехновича «Руслан Салей. Просто лучший». Говорим о пути Салея в НХЛ, связанном с допинговым скандалом, периоде адаптации к жизни за океаном, самом тяжелом испытании в карьере атлета и ужасной трагедии, унесшей жизни славных парней. Текст многоголосый, сверстанный в социальном стиле.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Юрий Михалевич: 25 мая 2014 года прославленный белорусский хоккеист Руслан Салей, трагически погибший в катастрофе в аэропорту «Туношна», был введен в Зал славы Международной федерации хоккея. Незадолго до этого события я познакомился с Юлианой Федорук, белоруской, проживающей в Бостоне. Наша встреча случилась в американском посольстве во время официального приема американской национальной команды, а также друзей посольства. Юлиана рассказала мне о трогательной истории сенатора из округа Колумбия, прибывшего в Минск на чемпионат мира, дабы исполнить завет деда, который был родом из Беларуси. Спустя несколько дней пребывания на исторической родине предков сенатор уговорил восьмидесятилетнего отца выбраться в Узденский район Минской области. Белорусские янки оказались под сильным впечатлением от увиденного. Говорят, семейство, пустившее корни едва ли не по всему миру, готово инвестировать в нашу страну.

Но это, понимаю, не совсем по теме. Однако характеризует профиль Юлианы. Моя новая знакомая оказалась близкой подругой Руслана Салея. Она показала мне с десяток фотографий, которые всегда носит с собой в сумочке, где она вместе с Русланом, где Руслан вместе со своими товарищами Алексеем Калюжным, Олегом Хмылем и так далее. Юлиана рассказала, что привезла с собой из Америки большое количество личных вещей Салея. Показать все это добро она согласилась охотно. И вот мы уже сидим в лобби гостиницы «Президент-Отель» и говорим о том человеке, которого невозможно забыть. Текст же построен таким образом, что наиболее интересные высказывания Юлианы о Руслане дополняют главные герои книги Сергея Олехновича «Руслан Салей. Просто лучший».

«При первой встрече Салей сказал: «Я за вами следил в бассейне. Давайте дружить!»

Юрий Михалевич: Юлиана, расскажите про вашу первую встречу с Русланом.

Юлиана Федорук: Шел 1995 год, я училась в Бостонском университете. Почему-то решила поехать вместе с мужем и двухлетним сынишкой Мишкой на отдых именно в Лас-Вегас. Мы остановились в отеле, где квартировал Руслан.

Руслан Салей: В мой первый год за океаном руководство клуба «Лас-Вегас Тандер» предложило определиться с тем, за что «Тандер» будет платить — за машину или квартиру. Я выбрал жилье — автомобиль обходился дешевле.

Юлиана Федорук: В «Тандер» он попал благодаря активности Олега Полякова.

Руслан Салей: За год или два до дисквалификации президент «Тивали» Игорь Макаед познакомил меня с агентом Олегом Поляковым. Это был его протеже, он посещал матчи Межнациональной хоккейной лиги с участием «Тивали», просматривал меня. В один из его приездов в Минск нас представили один другому, и прямо во Дворце спорта мы подписали договор о сотрудничестве. Олег должен был представлять мои интересы за рубежом, обещал поставить на НХЛовский драфт. С драфтом у него не сложилось, но в «Лас-Вегас Тандер» меня вывез именно Поляков. Переезд для меня был непростым шагом. Но особого выбора у меня и не было: либо полгода просто тренироваться, либо играть.

Юлиана Федорук: Вы не поверите, вместе с сыном мы поднималась вверх на эскалаторе, когда услышали характерные стремительному движению большого человека по лестнице звуки. Я оглянулась, а молодой человек на этой самой бегущей ленте упал. Упал, но поднялся и вновь устремился вперед, глядя на меня. Я испугалась. Вдруг это русская мафия? Да, пустилась наутек. А сама слышу вдогонку: «Стойте, вы куда?! Я же вижу, что вы русская! Я хочу с вами общаться. Из Беларуси я». Слова про Беларусь, признаться, внушили мне доверие. Я остановилась, парень меня догнал и схватил крепко-крепко за руку. «Я из Минска, никого здесь не знаю, — виновато продолжил агрессор. — Мне показалось, что вы меня понимаете, вы ведь русская? Я за вами следил в бассейне. Давайте дружить!» Для начала я попросила Руслана, его имя узнала уже спустя несколько минут, все-таки отпустить мою руку. Он смотрел мне в глаза, был уверен в себе, был открыт. «Это я белоруска! — сказала ему. — Из Минска! Не шутите так, молодой человек!» — «Да не может быть!». Мы провели некоторое время вместе, а чуть погодя стали лучшими друзьями на свете.

Фото из личного архива семьи Руслана Салея

Юрий Михалевич: Пытался найти хоть что-нибудь, связанное с именем Юлиана, в книге Сергея Олехновича. Нашел строчки, которые, как мне кажется, о ней. «Я полностью полагался на Серегу Жолтока и Володю Цыплакова, партнеров по „Тандер“, — вспоминал Руслан о периоде адаптации в Америке, — относился к английскому языку спустя рукава — учить его жизнь особо не заставляла. Потом познакомился с русскоязычной девушкой…»

Юлиана Федорук: Это было вполне логичным поинтересоваться у молодого человека, который оказался в самом центре американского общества без знания языка, чем он здесь занимается и как он сюда попал.

Руслан Салей: Когда мне запретили играть в Европе, другого выбора, кроме как отправиться за океан, у меня, по сути, не оставалось. Были, конечно, предложения из Германии, России, но, узнав о моих проблемах, представители клубов тут же пошли на попятную. И неудивительно: кому нужен хоккеист, которому запрещено играть полгода?.. В США же при самом неблагоприятном раскладе я просто не попал бы в основной состав «Лас-Вегас Тандер». И все.

Юлиана Федорук: Руслан рассказал мне все, как было, не стал темнить. Он тогда чрезвычайно переживал из-за разгоревшегося на родине допингового скандала с его участием. Он не хотел уезжать из страны не потому, что боялся провалиться в Америке, но потому, что любил Беларусь. Сколько ему было-то тогда? Двадцать один, кажется. Сказал, что такая у него судьба… Как вы знаете, своим упорным трудом он внес значительный вклад в развитие белорусского хоккея. Он стал примером для мальчишек и гордостью нации.

Руслан Салей: Из группы С в дивизион рангом выше мы могли выйти еще в 1994 году, но в решающем матче уступили Словакии — 1:2. В группу В пробились год спустя, в Софии. И после того первенства планеты моя жизнь и спортивная карьера повернулись на 180 градусов… Я был, мягко говоря, шокирован, когда узнал о положительном результате допинг-пробы с того чемпионата. Просто места себе не находил: ведь, по большому счету, если бы результат, достигнутый сборной в Софии, аннулировали, то в этом прежде всего был бы повинен я — точнее, мой положительный тест. Нам задним числом засчитали поражение в игре с казахстанцами — 0:1, но очков соперники не получили. Когда узнал, что весной 1996 года сборная Беларуси сыграет в группе В, перекрестился и поблагодарил Бога — если бы из-за меня нашу национальную команду оставили в дивизионе С, даже не знаю, как выдержал бы этот удар…

Потом начались разбирательства, почему моя допинг-проба дала положительный результат, как такое вообще могло случиться. Я недоумевал: что стало причиной? И насколько понял, все произошло из-за незнания: люди полагали, что в лекарстве от кашля, который мне давали, нет ничего запрещенного…

Дело в том, что в преддверии чемпионата я очень сильно заболел ангиной. По этой причине даже пропустил больше половины сбора — при ангине тренироваться вообще нельзя. Сидел на антибиотиках, а Сидоренко одно время даже колебался, брать ли меня в Софию, буду ли я готов к чемпионату мира. Но в Болгарию я все-таки поехал, однако с первого до последнего дня первенства пил от кашля такие сиропчики в тюбиках. Единственное, мне сказали, что употреблять их нежелательно, правда, не объяснили, почему. Я тогда не мог позволить купить какие-то лекарства — принимал то же, что давали партнерам по сборной. Ну и дополнительно — эти сиропчики. Причина положительной допинг-пробы была, вероятно, именно в них, содержавших запрещенный в те годы Всемирным антидопинговым агентством псевдоэфедрин.

Юрий Михалевич: Юлиана, вы сказали, что учились в Бостонском университете. Как это стало возможным в вашем случае?

Юлиана Федорук: Когда «железный занавес» упал, я получила возможность съездить в Германию. Впечатлившись устройством жизни западных немцев, решила для себя, что по возвращении домой буду поступать на филфак, чтобы уехать в Америку. Даже мечтать о таком у нас считалось нескромным, не то что проговаривать вслух. В общем, никто не верил, что я смогу осуществить задуманное. Я поехала в американское консульство в Москве, прошла интервью с консулом, в ходе которого так объяснила свою мотивацию перебраться за океан: «В этом мире необходимо расти, чтобы, познавая его, помогать другим. Свою миссию я вижу в том, чтобы, отучившись в Штатах, вернуться в Беларусь и сделать все возможное для процветания моей страны, а также — чтобы наладить контакт между нашими державами, что не представлялось возможным в годы холодной войны. Я говорила от сердца, хотя понимала, что и этого может быть недостаточно для того, чтобы получить от консульства зеленый свет. Ведь всем предыдущим ходокам оно отказало в просьбе. А мне сказали «да». Я приехала в Америку в канун Рождества 1993 года.

Юрий Михалевич: То есть суженого встретили уже в Штатах?

Юлиана Федорук: Нет, мой муж Александр, влиятельный бизнесмен, был из Красноярска. Он последовал за мной. Бостон я выбрала по той причине, что штат Массачусетс — самый сильный регион Америки в сфере образования. Именно за образованием, как и сказала на собеседовании в консульстве, я отправлялась в далекие края.

Фото из личного архива Руслана Салея
Фото из личного архива Юлианы Федорук

И, думаю, это Бог свел нас с Русланом в Лас-Вегасе во время моих каникул. За нашим первым разговором он четко сформулировал цель, к которой стремился. Он хотел играть в сильнейшей лиге планеты, путь в которую лежал через Интернациональную хоккейную лигу.

В своем первом сезоне в ИХЛ Руслан поначалу осторожничал, даже перестраховывался, боясь получить штраф и лишиться тренерского доверия. Будучи «отличником», он проводил положенное ему время на льду, а затем поверил в себя. Это все, что ему было нужно.

Сергей Олехнович: В сезоне-1995/96 «Лас-Вегас» выиграл регулярный чемпионат ИХЛ и дошел до финала Западной конференции, где в серии до четырех побед уступил команде «Юта Гриззлис» — 2:4. В «гладком» первенстве Салей сыграл 76 матчей, набрал 30 (7+23) баллов по системе «гол+пас» при коэффициенте полезности +42, получил 123 минуты штрафа. В плей-офф его показатели следующие — 15 матчей, 10 (3+7) очков, +4, 18 минут штрафа.

Фото из личного архива Руслана Салея
Фото из личного архива семьи Руслана Салея

«Руслан был сильным, потому что жизнь заставила его быть таким»

Юлиана Федорук: Марк Гандлер совершенно случайно оказался на матче «Тандер», и Руслан сразу вызвал у него интерес к своей персоне.

Руслан Салей: В середине сезона-1995/96 я перешел к новому агенту — Марку Гандлеру, уроженцу Кишинева, с которым меня познакомил игравший за «Лас-Вегас» латыш Сергей Жолток.

Марк Гандлер: Я многое слышал о Руслане, в том числе и от моего клиента Жолтока. Как сейчас помню, в тот день «Тандер» играл в Кливленде — небольшом американском городке. Верите, нет — не дожидаясь завершения стартового периода, я, впечатленный игрой белорусского защитника, позвонил моему партнеру: «Тодд, Салей — это первая десятка драфта». Но для того чтобы Салея выбрали под девятым номером, мы с Тоддом провели огромнейшую работу. Необходимо было убедить представителей клубов, чтобы они просто съездили и посмотрели, как человек играет. Вы не представляете, сколько раз измеряли рост Салея — по энхаэловским меркам он был невысоким хоккеистом, правда, очень мощным.

Юлиана Федорук: Наверное, наша дружба с Русланом случилась не только потому, что мы понимали друг друга без перевода. У каждого из нас была цель. Руслан мог представить, как тяжело мне добиваться своего, имея на руках ребенка… Он поддерживал меня, всегда мог обратиться ко мне за помощью или просто поделиться последними новостями, как, например, прошла тренировка или что нового он узнал об американской жизни.

Вот, кстати, у меня в руках открытка, на обратной стороне которой он передал привет: «Решил написать пару строчек, сразу извиняюсь за ошибки, так как письма не очень часто пишу, но получать обожаю. Особенно — твои, которые очень длинные, содержательные. Пожалуйста, пиши, моя дорогая! Не стесняйся, я всегда рад. Высылаю тебе пару фоток, желаю тебе, чтобы ты хорошо сдала все свои экзамены. Это очень важно, я тобой горжусь. Проводи хорошо время и будь счастливой в семье, ведь у тебя такой прекрасный сын — твоя маленькая кровинушка. И знаю, что ты всего добьешься в этой жизни, ты можешь. Ты очень сильная и очень хорошая! Надеюсь и уверен, что все у тебя получится, и ты все в этой жизни сделаешь. Передавай большой привет семье, своему сыночку Мишеньке! И большой поклон низкий от моей семьи, от моей племянницы Оли, от моего брата Вадима. И большое спасибо за внимание, уделенное тобой моим родным. Это очень приятно! Вот и все. Целую и обнимаю! Извини, если не очень складно написал».

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Руслан был добрым, мягким, ранимым, благодарным. Руслан был сильным, потому что жизнь заставила его быть таким. Первые испытания пришлись на его долю еще в детстве, когда его били линейкой…

Руслан Салей: Я никогда не любил ходить в детский сад. И хотя он находился буквально через дорогу от дома, мама всегда отводила меня туда кричащего и плачущего. Я в детстве не особо общался с детьми — был, наверное, типа волка-одиночки. Угрюмый. Даже не знаю, почему… Поэтому плакал, когда меня оставляли в детском саду. Кроме того, у нас в садике были жесткие и даже жестокие воспитатели. Возможно, я был крайне непослушным ребенком, либо причина в чем-то ином, однако меня часто таскали за уши. Даже не так: одна воспитательница таскала за уши, а другая — била линейкой по пальцам. Тогда я очень хотел в школу. Хотя и брат Вадим, и сестра Анжела говорили, что я глубоко заблуждаюсь и потом буду жалеть о том, что хожу в школу, а не в садик. Я же отвечал им так: «Ненавижу детский сад, ненавижу воспитателей, которые таскают меня за уши и линейками колбасятся».

Фото из личного архива Руслана Салея
Фото из личного архива семьи Руслана Салея

Юлиана Федорук: Мать была Руслану самым лучшим другом. Она ходила на все его матчи — любила и боготворила. Если его брат Вадим или сестра Анжела бывали только на самых важных поединках с участием Руслана, то Тамара Гавриловна ни одного не пропустила.

Руслан Салей: Мама — ярый болельщик с самого детства, она присутствовала на всех моих играх: с трибуны всегда был слышен ее голос.

Тамара Салей: Поначалу располагалась сразу за бортиком — малышей тяжело было рассмотреть с трибуны. А еще всегда готовила трехлитровую банку морса — клюква плюс лимон. Правда, Эдвард Милушев как-то попросил, чтобы приносила напиток после матча, а то ребята выпивали все уже в первом перерыве, оттого им сложнее было играть во втором и третьем периодах.

Эдвард Милушев: Однажды ко мне подошел Сергей Красновский и сказал, что у него на примете есть одаренный хлопец, зовут Руслан Салей, посмотри, дескать, на него. И действительно, беглого взгляда хватило, чтобы понять: у мальчишки незаурядный талант. Плюс потрясающее трудолюбие. Я пригласил Руслана в «Юность». Он согласился, но через некоторое время перестал посещать тренировки. По забавной, казалось бы, причине: не хочу, мол, изменять прежним товарищам, тренеру. Однако лично я увидел в этом проявление крайне ценных человеческих качеств: верности, порядочности… Если не изменяет память, больше месяца ушло на то, чтобы убедить Руслана в ошибочности принятого решения.

Фото из личного архива Руслана Салея
Фото из личного архива семьи Руслана Салея

Юлиана Федорук: С шести до семи лет мой сын Михаил жил в Минске, позже бывал здесь только во время летних каникул. И, конечно, все эти годы он занимался хоккеем как раз в группе Сергея Семеновича Красновского. Конечно, в хоккейной терминологии я не слишком сильна, чтобы объяснить на пальцах технические аспекты игры и взаимодействие игроков на площадке, но по возвращении в Америку, когда я отвела сына на тренировку, тамошних специалистов интересовал лишь один вопрос: «Откуда мы приехали? Где это так тренируют?». Все дело в том, что сын в двух матчах забил восемь голов. «Это все дело рук мастера из белорусской школы «Юность», — говорила им. Еще рассказала про тренировки ранним утром у побережья озера Нарочь, когда ребята голышом с рюкзаками, полными камней, на плечах бегали кроссы. Американцы мне не верили… Посмотрите, какая школа! Пусть бы больше таких тренеров было в нашей стране. Глядишь, и подросло бы новое поколение звездочек. Это ведь Красновский разглядел талант в Руслане.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Сын значительно превосходил одногодок в американской секции, а потому после трех лет тренировок мы решили оставить хоккей ради тенниса. В этом виде спорта Миша достиг существенных результатов. Он был в американской сотке и первым номером в Массачусетсе. Сейчас играет за университетскую команду во Флориде. Образование в том университете, который выбрал Михаил, будет даже подороже гарвардской «корочки». Но так как сын успешен в теннисе, около тридцати тысяч долларов из семидесяти в год на себя берет учебное заведение.

«Врачи не могли успокоить, когда их спрашивали, сможет ли Руслан ходить»

Руслан Салей: 22 июня «Анахайм» выбрал меня под девятым номером, а десятым шел «Нью-Джерси» — «Дэвилз» вроде тоже собирался драфтовать именно меня, но «Майти Дакс» опередил, что я не могу назвать разочарованием. Во-первых, если бы меня выбрал «Дэвилз», это был бы десятый номер драфта, а во-вторых, пробиться в состав и закрепиться в «Нью-Джерси» было бы сложнее, нежели в «Анахайме». Опять же, Калифорния — почти курорт, Лас-Вегас недалеко. Меня все устраивало.

Сергей Олехнович: В сильнейшей лиге планеты Руслан дебютировал 7 октября 1996 года — во втором матче регулярного чемпионата. В этот день «Майти Дакс» встречался в Монреале с «Канадиенс», поединок завершился сверхрезультативной ничьей — 6:6. Салей, игравший в том сезоне под непривычным для белорусских болельщиков пятым номером, в противостоянии с самым титулованным клубом НХЛ один раз заставил вступить в игру голкипера «Монреаля» Жослена Тибо, получил четыре минуты штрафа и завершил встречу с великолепным для дебютанта коэффициентом полезности — +4. Свой первый энхаэловский балл по системе «гол+пас» Руслан набрал 11 ноября 1996 года, когда помог отличиться форварду Алексу Хиксу в домашнем поединке с «Далласом» («Анахайм» уступил — 2:3).

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Юлиана Федорук: С тех пор как Руслан заиграл в НХЛ, по возможности следовала за ним по всей Америке. На рождественские праздники вместе с группой ребят могла полететь в Калифорнию. Что касается матчей на Восточном побережье страны, то добраться из Бостона до Филадельфии или Нью-Джерси, или Вашингтона не составляло большого труда на автомобиле. Жить этими выездами, наблюдать за развитием карьеры великолепного хоккеиста из твоей страны было невероятно круто. Для сына Миши Руслан был, вне всяких сомнений, кумиром. Можно сказать, что Миша постиг, что такое хорошо и что такое плохо, благодаря опыту общения с Русланом, который всегда прекрасно ладил с детьми.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Руслан Салей: Первый гол в НХЛ забил 7 ноября 1997 года в выездном матче против «Калгари». Мы организовали контратаку, я прошел по левому флангу и от синей линии щелкнул — шайба залетела в сетку под рукой голкипера «Флэймз» Тайлера Мосса. Нельзя сказать, что прицельно бросал именно в эту точку ворот — просто метил в створ. Единственное, старался попасть не в ловушку и не в блин, чтобы Моссу было сложнее парировать бросок. Ведь когда твоя команда контратакует, а ты бросаешь от синей линии, то надеешься, что если шайба и не залетит, то отскочит на пятачок или в удобную для добивания область площадки — очень редко есть время, чтобы, получив передачу, осмотреться, прицелиться и бросить. Тот матч в Калгари завершился нашей победой в овертайме — 4:3, а свою первую энхаэловскую шайбу, естественно, сохранил — хоккеисты твоей команды, которые поопытнее и постарше, просто забирают ее из ворот и вручают тебе. Таковы неписаные правила Национальной хоккейной лиги. Эта шайба хранится дома в Калифорнии вместе со статистикой того матча, фотографией и вырезкой из газеты.

Сергей Олехнович: Летом 2003 года Руслан был невероятно близок к тому, чтобы привезти в Беларусь Кубок Стэнли — его «Анахайму» в семиматчевом противостоянии с «Нью-Джерси» не хватило всего одной победы, чтобы завоевать главный трофей профессионального хоккея и самый желанный приз для любого энхаэловца.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Путь «Майти Дакс» к финалу получился хоть и трудным, но триумфальным — под напором подопечных Майка Бэбкока в сериях до четырех побед последовательно пали «Детройт Ред Уингз» — 4:0 (2:1 ОТ, 3:2, 2:1, 3:2 ОТ), «Даллас Старз» — 4:2 (4:3 ОТ, 3:2, 1:2, 1:0, 1:4, 4:3) и «Миннесота Уайлд» 4:0 (1:0 ОТ, 2:0, 4:0, 2:1).

Примечательно, что в первой игре против «Старз» судьба поединка решилась аж в пятом (!) овертайме, а Салей вечером 24 апреля 2003 года провел на льду — трудно представить! — 53 минуты 55 секунд. Больше из партнеров было только у Кейта Карни — 56.20. В этой супермарафонской встрече Салей набрал свое первое очко в розыгрышах Кубка Стэнли, а первую шайбу в энхаэловских плей-офф Расти забросил тоже «Далласу» — 5 мая в шестом поединке серии.

В финале Кубка, который белорусское телевидение впервые транслировало, причем в прямом эфире, победил более искушенный в подобных баталиях «Нью-Джерси» — 4:3 (3:0, 3:0, 2:3 ОТ, 0:1 ОТ, 6:3, 2:5, 3:0). Команды выигрывали матчи исключительно на своем льду, а в этом плане преимущество имела дружина Пэта Бернса.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (3.96 МБ)

В третьем поединке финальной серии Кубка Стэнли — 2003 гол в овертайме Салея, признанного первой звездой встречи, принес победу «Анахайму» — Адам Оутс выиграл вбрасывание, а Руслан, находившийся в полутора метрах от партнера, классным кистевым броском поразил дальний нижний угол ворот гостей.

Руслан Салей: Плакал ли после поражения в седьмом матче? Не стану скрывать, да. Как, к слову, и большинство игроков «Анахайма». Картина в нашей раздевалке представляла собой зрелище не для слабонервных: сидят 20 мужчин и плачут. Нет, не рыдают в голос или бьются в истерике, но атмосфера была гнетущей.

Юлиана Федорук: Благодаря тому триумфальному сезону Руслан поверил в то, что выиграть Кубок Стэнли возможно. Однако поражение в финале заставляло его мучиться — задаваться вопросом о том, в чем ему еще необходимо стать лучше, чтобы покорить заветный трофей. Он плакал, это правда. Он до последнего боролся за то, чтобы его мечта претворилась в жизнь. Именно поэтому он рискнул и заключил контракт на минимальных условиях с «Детройтом».

Руслан Салей: Над предложением «Ред Уингз» размышлял недолго. Первостепенную роль сыграло то, что 11-кратного обладателя Кубка Стэнли тренирует Майк Бэбкок, под началом которого играл в «Майти Дакс». И второй существенный фактор: «Детройт» — одна из сильнейших команд НХЛ. Для меня это был наилучший шанс выиграть Кубок Стэнли.

Майк Бэбкок: Первое, что запомнилось при знакомстве с Расти во время моей работы в «Анахайме», — это его английский: Руслан разговаривал с акцентом, схожим с тем, что был у Арнольда Шварценеггера. У меня поначалу создалось впечатление, что он познавал и изучал язык по фильмам с участием Шварца. Заходя на арену или в раздевалку, приветствуя партнеров по команде, Расти всегда «строго» говорил: «How're you doing?». Причем с таким же сильным акцентом, как у этого знаменитого актера, родившегося в Австрии, добившегося затем признания в Голливуде и ставшего губернатором Калифорнии. Очень жаль, что он не остался в «Детройте» еще хотя бы на один год…

Юлиана Федорук: По окончании сезона Руслан сказал, что настраивает себя на успех в борьбе за Кубок Гагарина в российской лиге. Здоровье ему уже не позволяло выступать на высшем уровне. Вариант же с «Локомотивом» показался ему интересным как с точки зрения возможности выиграть что-то серьезное, так и с финансовой стороны.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Руслан Салей: Проблемы со спиной начались еще в августе 2009 года. Иногда бывало лучше, иногда — хуже: я пропустил неделю предсезонки и два стартовых поединка чемпионата. 9 октября в противостоянии с «Нэшвиллом» вышел на лед и тем самым усугубил травму… И хотя еще на утренней раскатке почувствовал, что мне стало хуже, решил все-таки сыграть, чтобы проверить ощущения непосредственно в матче. После чего сделал вывод: с такими болевыми ощущениями играть нельзя, а спину надо лечить более радикальными методами.

Юлиана Федорук: Руслан летел в Бостон, когда почувствовал жуткую боль в спине. И если его команда отправилась готовиться к игре, то Салей — в Калифорнию на операционный стол. У него были проблемы с позвоночником, и врачи не могли успокоить, когда их спрашивали, сможет ли Руслан ходить. Мы с ним созванивались после операции, а ему даже говорить быть тяжело. «Операция прошла успешно, что уже хорошо, — сказал он. — Я верю, что смогу восстановиться и что смогу играть. Я верю, что еще могу помочь сборной на Олимпиаде». Руслан хорошо понимал, что такое хоккей, когда решил посвятить ему жизнь. Это ведь не только победы и поражения, гонорары и трофеи. Это еще боль и преодоление. Это было самое тяжелое время в его жизни. Но когда он выходил на лед, то забывал о боли. А как иначе, когда его поддерживали родные и близкие, друзья и просто соотечественники?

Фото: Reuters via TUT.BY
Фото: Reuters via TUT.BY

А хотите, мы прямо сейчас поднимемся на четвертый этаж гостиницы, и о высоком профессионализме Руслана вам расскажет Александр Овечкин, а не я?

Юрий Михалевич: Насколько я знаю, во время чемпионата мира по хоккею в Минске хоккеистам сборной России категорически воспрещается общаться с прессой эксклюзивно.

Юлиана Федорук: Ну, это мы попробуем уладить. Я ему сейчас позвоню: «Алле, Саша!»

Юрий Михалевич: Что ж, рассказываете, как стала возможна ваша дружба с Овечкиным?

Юлиана Федорук: Саша часто захаживает в ресторан Mari Vanna в Вашингтоне. Даже день рождения там отметил. Рестораны этой сети оформлены в советском стиле, потому они пришлись российской суперзвезде по душе. Мы познакомились с Александром во время открытия Mari Vanna в Нью-Йорке. Там также был Илья Ковальчук.

Юрий Михалевич: Мы прибегнули к услугам лифта, чтобы подняться к Овечкину. Подошли к его номеру. Юлиана постучала в дверь. Овечкин открыл.

Юлиана Федорук: Саша, мы поднялись, можно мы к тебе зайдем в номер? Журналисты Белорусского портала TUT.BY сделают всего-навсего один снимок!

Александр Овечкин: Нет, нет, нет! Юлиана! Ни в коем случае.

Юрий Михалевич: Юлиана и Александр за закрытыми дверями обсудили вопрос. Спустя минуту оба вышли в коридор навстречу камере и диктофону.

Юлиана Федорук: Вопрос будет касаться Руслана, не волнуйся.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Александр Овечкин: Пойми, нам правда нельзя общаться. Это правила команды. Так как тема касается Руслана, то, конечно, сделаю исключение. Но у вас есть только две минуты.

Юрий Михалевич: Чемпионат мира по хоккею в Беларуси стал возможен не только благодаря усилиям президента Беларуси, но и труду хоккеистов вроде Руслана Салея и Михаила Грабовского. С Грабовским вы сдружились в связи с его переходом в минувшем сезоне в «Вашингтон». Он даже жил у вас дома. Чувствуете ли вы себя в Минске как дома? То есть в гостях у лучших друзей?

Александр Овечкин: Конечно, все напоминает о том, что наши народы близки: языки, темперамент людей, устройство быта. Речь сейчас даже не об организации турнира, а о чувствах, связанных с пребыванием на празднике хоккея в Беларуси. Который, как вы правильно отметили, проходит в вашей стране благодаря хоккеистам вроде Салея и Грабовского. То, что Руслана введут в Зал славы Международной федерации хоккея, правильная инициатива. Он сделал многое для развития и популяризации вида спорта в стране. Он — легенда, он — народный герой Беларуси.

«Можно сказать, что я вытащила Захарова из милиции»

Юлиана Федорук: Когда я приехала поддержать нашу национальную сборную в Ванкувер, Руслан не стал таить — кормили их в олимпийской деревне отвратно. Я поняла намек, организовала стейк-хаус в центре города для ребят: накормила и напоила их. Руслан похвалил в присущей ему манере: «Юлиана, твой приезд обязательно сопровождается позитивом». Вы не поверите, но на следующий день команда одержала победу над немецкими хоккеистами! Салей забросил победную шайбу в большинстве…

Юрий Михалевич: На Олимпиаде в Ванкувере белорусской сборной руководил Михаил Захаров, который был хорошим другом Руслана. Михаила Михайловича люди в стране или боготворят, или люто ненавидят. Думаю, равнодушных к нему нет. Юлиана, а вы какого мнения о Захарове?

Юлиана Федорук: В этом мире для того, чтобы добиться успеха, необходимо быть сильным человеком. Иначе по тебе пройдутся. Нелюбовь к Захарову — это проблема его ненавистников, а не самого Захарова.

Михаил Михайлович на самом деле был близким другом Руслана, он навещал его в Америке. Думаю, несмотря на разницу в возрасте, им было интересно вместе, потому что оба любили жизнь. Это трудно объяснить. Лучше я расскажу вам историю.

Помню, как в 1999 году я прилетела в Минск по делам. Руслан планировал ужинать с Михаилом Захаровым, и ребята пригласили меня в ресторан разделить с ними трапезу. Как вы знаете, Михаил Михайлович очень любит хорошо погулять, конечно, ему было мало общения за богато накрытым столом, а потому он инициировал поход в клуб Madison. Мы поехали, там было чуть громче, чем в ресторане, но до поры до времени мы разговаривали. Потом Захаров дал четко понять, что ему нужно еще выпить. Потом к нашему столику стали подходить молоденькие девушки, видимо, хорошо знакомые другу Руслана девушки. Смотрю, а время-то уже позднее: «Руслан, может, поедем уже? У тебя завтра важное интервью, а у меня — встреча в Москве». Думаете, Захаров нас отпустил? Он заявил, что требует продолжения банкета у него дома. Михаил сел за руль, мы уже вот-вот подъехали к дому, как чуть подвыпивший водитель решил двигаться по встречной полосе. И надо же такому случиться — нас взяла с поличным милиция. Сотрудники правоохранительных органов взяли нас под арест. Для того чтобы осуществить задержание Захарова, им потребовалось опустить его на землю и использовать по назначению дубинки. В участке удалось объяснить причины и следствие ситуации, Руслана и меня отпустили. Я отвезла Салея к родителям, а по дороге просила его о том, чтобы в другой раз он не допустил подобного развития событий. Ведь на кону была его карьера в НХЛ. Вскоре мне позвонили из участка с просьбой забрать у них Захарова. Можно сказать, что я вытащила знаменитого тренера из милиции, оставив в залог свой паспорт… Михаил Михайлович был весь в крови, кричал о том, что в участке еще не знают, с кем имеют дело. Это была моя первая встреча с Захаровым.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

У каждого человека есть как минусы, так и плюсы. Да, Захаров любил погулять, но ведь Руслан тянулся к нему не по этой причине. Опыт и знания друга позволяли Салею расти в профессиональном смысле. Знаю, Руслан сильно переживал, задавался вопросом о том, что же будет, когда он перестанет играть. Руслан и Михаил были соседями в Дроздах. Они часто обсуждали план действий по тому, как вывести белорусский хоккей на новый уровень. Руслан мог стать хорошим тренером или генменеджером, он мог сделать бизнес в Беларуси. К примеру, в его планы входило открытие ресторана на базе арены в Чижовке. Можно сказать, что все, что касалось его планов на будущее, имело отношение к родине. Он также пытался влюбить в Беларусь.

Юрий Михалевич: Юлиана, вы уже говорили о пользе общения с Захаровым для Салея. А каким, по-вашему, был вклад Андрея Сидоренко в развитие Руслана?

Юлиана Федорук: Он очень уважал Андрея Михайловича. Вы слышали про «письмо 23-х»? Руслан не подписал его, чем нажил себе врагов. Зато он дал понять, что у него есть свое мнение, что он ни в коем случае не поддастся стадному инстинкту. Он уважал людей, которые сделали из него звезду мирового уровня. Я же считаю, что Сидоренко как раз из этого числа.

Руслан Салей: Под заявлением на имя президента федерации Льва Контаровича о том, чтобы Андрей Сидоренко больше не руководил национальной командой, из игроков сборной не подписались, насколько я помню, трое: Андрей Скабелка, Сергей Еркович и я. В то время я был молодой, немногое решающий в сборной человек, скажем так. Письмо организовали ребята постарше (Владимир Цыплаков, Михаил Захаров, Василий Панков, Олег Хмыль, Александр Макрицкий, Андрей Расолько, Эдуард Занковец, Сергей Шитковский, Игорь Матушкин, Леонид Фатиков, Андрей Гусов, Олег Антоненко и еще одиннадцать хоккеистов. — Прим. ред.), мне было предложено поставить под ним автограф. Я ответил, что не стану этого делать, поскольку у меня нет на то никаких оснований: Сидоренко позвал меня в «Динамо» и сборную, помог как хоккеисту стать лучше, дал возможность совершенствоваться как игроку. На мой взгляд, Андрей Михайлович — грамотный и квалифицированный специалист. С моральной точки зрения я не мог отвернуться от Сидоренко, а тем более «плюнуть» в его сторону своей подписью — воспитан иначе.

Юрий Михалевич: Разногласия в этой связи все же не помешали Руслану Салею и Михаилу Захарову стать лучшими друзьями.

Юлина Федорук: Я бы сказала, что тут они очень сильно разошлись. Но со временем эмоции улеглись, и ребята снова сблизились.

«Хочу подождать немножечко, чтобы исполнить миссию Руслана, став подругой для его жены»

Юрий Михалевич: Юлиана, как вы узнали о трагедии в аэропорту «Туношна»?

Юлиана Федорук: Было раннее утро, когда мне позвонил Гари Гринстин, агент Михаила Грабовского. Гари сказал как есть. Я еще не успела проснуться, а потому стала ругать Гари за злую шутку с утра пораньше. «Нет, ты не поняла! Звони в Беларусь, и ты все поймешь», — ответил Гринстин. Я стала звонить родственникам Руслана, Михаилу Захарову. Никто из них не снимал трубку. В новостях говорили о том, что тело Салея найдено не было. Надежда жила во мне до последнего… Произошедшее стало общим горем для людей, имеющих отношение к хоккею. В Америке телевидение и печатные медиа только и говорили об этой трагедии. Первые матчи регулярного сезона в НХЛ проходили в атмосфере траура. Я видела церемонию, в которой принимал участие сын Руслана Сандро…

Бэтанн Салей: Мне хочется верить, что если Александро решит стать профессиональным хоккеистом, то захочет выступать только за сборную Беларуси, потому что его папа был белорусом. Руслану нравилась жизнь в Соединенных Штатах, но сердцем и душой он всегда находился в Беларуси.

Юрий Михалевич: Сандро сейчас занимается хоккеем?

Юлиана Федорук: Нет. Вы должны понимать, что для семьи Руслана его гибель еще большая потеря, чем для страны…

Майк Бэбкок: Александро сказал, что не будет больше играть в хоккей: «Папа не играет, и я не буду». Что тут скажешь?

Юрий Михалевич: Юлиана, вы пробовали выйти на связь с Бэтанн, супругой Руслана, после того, как ситуация вокруг произошедшего 7 сентября 2011 года прояснилась?

Юлиана Федорук: Бэтанн была категорически против подобных звонков. Еще больше ей не нравилось то, что люди приходили к ее дому и старались помочь ее семье чем могли. Руслан был для нее всем, о чем можно было желать. Он был для нее стеной, он был для нее любовью, он был для нее другом и верным спутником.

Фото из личного архива Руслана Салея
Фото из личного архива семьи Руслана Салея

Бэтанн Салей: Я осознала, что по-настоящему люблю Руслана, когда после завершения сезона-1998/99 он собирался в Беларусь. Руслан подарил мне колокольчик и сказал: «Если он зазвонит, знай: это я думаю о тебе». Уже тогда, всего через несколько месяцев после нашей первой встречи, поняла: он — особенный.

Юлиана Федорук: После смерти Руслан очень часто приходил ко мне во сне. Он тянул ко мне руки и говорил: «Юлиана, пожалуйста, не бросай Бэтанн. Придет время, и ты должна будешь приехать в Калифорнию, чтобы стать ее лучшей подругой». Бэтанн нелегко, я понимаю это как мать и как вдова. Мой муж умер вскоре после трагедии, в которой погиб Салей.

Супруг умирал потихоньку. У него был рак головного мозга. Руслан подбадривал меня: «Юлиана, у тебя есть еще сын, а он — продолжение твоего мужа. Живи этим мальчиком». Я так и делала, все свое свободное время старалась уделять ему. Возила его на теннисные турниры, была для него психологом (еще в годы обучения в Бостонском университете прошла соответствующий курс при Гарварде), чтобы знать, как помочь ему выйти из кризиса. В спорте психология имеет важное значение, о чем сама не уставала повторять Руслану. Советовала ему нанять специалиста, а он отнекивался. Мол, ему никто не нужен, ведь у него есть я.

Потом страшно заболел мой сын. Фузобактерии, или, как их называют, бактерии-убийцы, — одна на миллион. Если бы это случилось лет десять назад, то в отсутствие необходимых лекарств смерть наступила бы спустя три дня после заражения. Заражен Миша был во время визита к дантисту. Халатность врача привела к тому, что Миша оказался на грани жизни и смерти. Он похудел, во время первой операции у него остановилось сердце, поэтому она не была завершена — требовалось повторное хирургическое вмешательство. К счастью, его навещали друзья, наши общие знакомые… и Андрей Костицын. Старший из братьев Костицыных не смог долго терпеть больничную атмосферу, а потому выпалил как на духу: «Ну, хватит тут умирать, пойдемте развеемся!» Это Андрей так пригласил одноклассников Миши на вечер в компании игроков из «Монреаль Канадиенс». Ребята подняли бокалы за сына, сказали тост за жизнь.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Нет, для меня Руслан не умер. Возможно, кому-то это покажется заезженной фразой, но он жив до тех пор, пока живы мы и пока мы храним память о нем. Лично я каждый раз, бывая в Минске, прихожу к нему на могилу, которая находится на Московском кладбище. Я была очень рада, когда в последний раз обнаружила икону бостонского монастыря, которую оставила во время предыдущего визита. Я опустилась на колени перед памятником и сказала: «Ты — живой, ты со мной, где бы я ни была». Правда, мне кажется, что я чувствую его присутствие рядом. Будто он меня направляет. Хочу подождать немножечко, чтобы исполнить миссию Руслана, став подругой для его жены.

Андрей Мезин: Салей — лучший игрок в истории белорусского хоккея, включая советскую эпоху. Горжусь тем, что мы с ним защищали цвета одной сборной и были друзьями. Все годы оборона нашей национальной команды ассоциировалась с его именем — сейчас у нас не так много, как хотелось бы, ярких и надежных защитников. Если брать просто сухую статистку, то на чемпионатах мира 2008, 2009, 2010 годов Салей проводил на площадке в среднем почти полтора периода! А на Олимпиаде в Ванкувере, по-моему, по 23 минуты за матч. И это после того, как из-за проблем со спиной и операции на ней в декабре 2009-го он пропустил львиную долю сезона. По сути, именно Руслан контролировал всю игру сборной в обороне. Я уже не говорю о том, что его авторитет как капитана был непререкаем.

Теему Селянне: Руслан был моим хорошим другом, и мы всегда поддерживали связь. Он был отличным парнем, настоящим мужчиной, отдававшим для команды все. Такой, знаете, парень, который всегда нужен в раздевалке — настоящая душа команды.

Никлас Линдстрем: Я услышал о катастрофе, когда мы находились в раздевалке, готовились в тренировке. Вошел Павел Дацюк и сообщил трагическое известие. Все ребята были крайне подавлены. Руслан был по-настоящему командным игроком, который здорово играл за «Детройт».

Павел Дацюк: Через несколько дней после катастрофы в аэропорту «Туношна» мне напомнили об одном эпизоде, о котором я напрочь забыл. «Ред Уингз» возвращался из Миннесоты в Мичиган, и с нами ко мне в гости летел мой друг. Мы расположились вчетвером, получился как бы русский стол, и на взлете самолет начало слегка трясти. А надо заметить, что массажист команды Сергей Черкмарев побаивается летать, и он начал нервничать. На что Руслан ему сказал: «Не переживай, кому суждено разбиться, тот разобьется. Все будет нормально». Сказал и сказал, это сразу и забылось. После трагедии с «Локомотивом» мой друг, летевший тогда с нами, спросил у меня: «Ты помнишь эти слова Руслана?» — «Нет, не помню». — «А он такое говорил…»

Тамара Салей: Я почти не верю, что лучи света когда-нибудь пробьются сквозь эту темноту. И все-таки надежда на это есть, а лучиками света, верю, станут Алексис, Александро и Эйвочка — продолжение Руслана на Земле.

Бэтанн Салей: Я сама хотела бы написать книгу о Руслане, но пока не знаю, с чего начать: об этом замечательном мужчине можно столько всего рассказать!

Книга «Руслан Салей. Просто лучший»
Автор — журналист Сергей Олехнович


Руслан Салей и Сергей Олехнович договорились написать книгу еще в 2003 году. Гибель капитана сборной Беларуси в авиакатастрофе 7 сентября 2011 года внесла свои коррективы в формат и содержание издания, которое вышло накануне первой годовщины трагедии под Ярославлем. Добавим, что 27 июля 2012 года Сергей Олехнович ушел из жизни. Он работал в газетах «Свободные новости», «Прессбол», «Салiдарнасць», сотрудничал с рядом российских изданий. Писал преимущественно о хоккее и футболе.

Внимание, конкурс!

Бэтанн Салей в книге Сергея Олехновича отметила, что сама хотела бы написать про жизнь Руслана, только она не знает, с чего начать свой рассказ. А что бы вы написали в своем вступлении к книге о легендарном белорусском хоккеисте? Оставляйте свои варианты в комментариях к новости. Автор лучшего текста, по мнению редакции портала, получит официальную шайбу чемпионата мира по хоккею в Минске!
-20%
-20%
-50%
-20%
-20%
-40%
-30%
-30%
-10%
-50%