/

Артур Удрис — один из лучших действующих волейболистов Беларуси и активный участник Свободного объединения спортсменов SOS BY. С августа он открыто выражает свое несогласие с действующей властью и критикует насилие на улицах белорусских городов. Когда по статье 23.34 КоАП РБ начали задерживать коллег Удриса, на воскресные марши Артур стал носить с собой книгу — чтобы было что почитать в камере. Сейчас Удрис находится недалеко от Парижа: в октябре 30-летний волейболист подписал контракт с французским «Туром». В интервью журналисту SPORT.TUT.BY Виктории Ковальчук он рассказал, почему не понимает молчащих коллег и в какой стране планирует жить в будущем.

Фото из инстаграма Артура Удриса
Фото из инстаграма Артура Удриса

«Вариантов немного: жить в стране, где творится произвол, бороться или молча уезжать»

— Вы были одним из первых белорусских спортсменов, которые сразу после выборов жестко осудили происходящее в Беларуси. Почему не промолчали?

— Как только увидел, что ОМОН гасит на улицах людей, сразу начал постить информацию об этом в инстаграме. А после того как люди стали выходить с Окрестина и все увидели свидетельства зверств, которые там творились, я уже начал высказываться в СМИ.

Среди задержанных девятого августа оказался муж сестры моей жены. Мы не знали, где он, что с ним, и опасались самого худшего после того, как появились первые жертвы среди протестующих.

Его не было ни в одних списках, и мы вообще не знали, жив ли он. Очень пугающая ситуация. Уже позже узнали от правозащитников, что его доставили в Советское РУВД, а оттуда перевели в Жодино. Спустя несколько суток на свободу вышел его сокамерник и сообщил, что наш родственник в порядке: избит, но не сильно.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

После подобных историй я как человек, который хочет в будущем жить в Беларуси, окончательно понял для себя: этот беспредел надо прекращать. Я не хочу, чтобы моя дочка жила в стране, где тебя могут избить.

— Вы как-то отмечали в интервью, что в определенный момент гнев становится сильнее страха. Что это был за момент для вас?

— Понятно, что изначально какие-то сомнения — высказываться или нет — были и у меня. Я все-таки не совсем отчаянный человек, не сорвиголова и прекрасно понимал, что после высказываний на публике меня могут отовсюду уволить.

Поговорил с женой: она мне никогда ничего не запрещает, просто выступает этаким голосом разума. (Улыбается.) Конечно, жена сказала, что переживает за меня, но в любом случае поддержит. Я взял на раздумье несколько часов, но в итоге решил не молчать.

Первым шагом навстречу страху можно считать наше маленькое волейбольное письмо, которое подписали четыре члена национальной сборной. Его суть — отказ выступать за сборную Беларуси, пока в стране творится беспредел, не проведена люстрация в ЦИКе, не расформирован ОМОН, а гражданин Лукашенко является нашим президентом.

Фото: BSSF
Фото: BSSF

Да, было страшно. Но вариантов оставалось немного: либо продолжать жить в стране, где власть творит произвол (и, если режим удержится, все станет только хуже, потому что власть поймет, что может делать подобное безнаказанно), либо бороться с этим, либо молча уезжать из страны. Я для себя предпочел не жить в постоянном страхе и попробовать что-то изменить.

— Сейчас часто звучит вопрос, почему раньше белорусов все устраивало и основная масса населения молчала. Вы думали об этом?

— Наверное, решающим фактором стало насилие, которое люди увидели, и критическая масса выбрала не молчать. Впервые за все время независимой Беларуси у народа появились силы, чтобы что-то поменять, потому что теперь высказывается не один-два человека, которых легко заткнуть, а гораздо больше.

Сегодня всем уже понятно, что это не какие-то там люди распускают грязные слухи про режим: любому белорусу, особенно если он живет в Минске, не надо долго искать знакомых знакомых, которые побывали на Окрестина, были избиты на улицах или задержаны, когда просто шли в магазин за молоком. Это приобрело слишком массовый характер.

«Стараюсь не осуждать молчащих коллег, но не разочаровываться в них не могу»

Фото из инстаграма Артура Удриса
Фото из инстаграма Артура Удриса

— За неполных три месяца вы стали одним из главных лиц спортивного протеста. Наверное, за всю волейбольную карьеру к вам не было столько внимания, как сейчас. Как ощущения?

— Сейчас действительно многие пишут и благодарят за высказанную позицию. И я еще раз убеждаюсь, что правильно сделал, не пойдя на сделку с совестью.

Но я не стал бы говорить о какой-то популярности, потому что я высказываюсь точно не для пиара. Хотя чувствую, что мои действия сейчас гораздо важнее выступлений за сборную или выигрыша спортивного титула.

Сегодня речь идет о судьбе слишком большого количества людей, в том числе уже пострадавших. И мы не должны допустить, чтобы пострадавшие и умершие за общее дело стали жертвами напрасно.

— Как вы оцениваете реакцию спортивного сообщества на события в Беларуси?

— Я думал, что резонанс среди спортсменов будет намного больший. Многими я начал очень сильно восхищаться, а в некоторых коллегах разочаровался. Например, наше волейбольное сообщество меня очень расстроило. Я знаю членов национальной сборной, моих друзей, успешных игроков, которых считал честными и справедливыми, но они предпочли молчать.

Я надеялся, что, зная обо всем происходящем, эти люди окажутся посмелее или позлее и начнут бороться. Но нет. Стараюсь никого не осуждать, а вот не разочаровываться не могу.

Фото из инстаграма Артура Удриса
Фото из инстаграма Артура Удриса

— Вы говорите, что среди промолчавших волейболистов есть ваши друзья. Вы спрашивали, почему они молчат?

— В самом начале — да. В августе я выступил инициатором письма волейболистов и написал об этом в нашу группу, в которой состоит 20 членов национальной сборной. Ожидал, что наутро увижу шквал сообщений от желающих подписаться. А там — тишина, отозвались буквально два-три человека.

Тогда я начал спрашивать у каждого лично, что они думают по этому поводу. Кто-то вообще проигнорировал мой вопрос, кто-то сказал, что не станет подписываться, кто-то из молодых объяснил, что боится увольнения из МЧС и службы в армии — пожалуй, это единственный аргумент, который я услышал.

Но мне было сложно понять обеспеченных игроков, которые могли бы уехать выступать за границу, но все равно промолчали. Я даже говорил им: «Если вас вдруг выгонят из команды из-за письма, я готов предоставить агента, который подыщет зарубежный клуб». Но люди не отреагировали и на это. И, в общем-то, я похоронил надежды на нашу национальную сборную.

«Заявление Домрачевой напомнило мою курсовую — много воды и никакой конкретики»

— После избиения брата Дарьи Домрачевой и ее публичной реакции на это вы запостили следующее: «Брат стал героем, а сестру назначили». Вам показалось, что для «Героя Беларуси» ее позиция слишком неоднозначная?

— К людям с наградой «Герой Беларуси» повышенное внимание и повышенные требования. Само звание предполагает, что такой человек обладает высокими моральными качествами и ценностями.

В данной ситуации она должна была занять какую-то сторону, а не вести себя в духе «я не знаю, что происходит, я не смотрю в окно».

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

От Домрачевой многие ждали четкой позиции. А она написала, что не видит смысла высказываться. В итоге ее заявление напомнило мою курсовую — много воды и никакой конкретики.

— Когда спортсмены отказываются подписывать письмо с требованиями к власти либо отзывают подпись, аргументируя тем, что им надо кормить семью, как вы реагируете?

— С одной стороны, я понимаю эти аргументы, но, с другой, нам всем надо кормить семьи. Я часто слышал, мол, я много заработал за карьеру и у остальных людей из SOS BY есть какая-то финансовая подушка. Но эти люди не учитывают, что чем больше человек имеет, тем больше гипотетически он может потерять. Взять ту же Сашу Герасименю, которой закрутили гайки и не дали работать ее школе.

— Некоторые спортсмены поясняют, что ничего не умеют в жизни, кроме спорта, потому и боятся увольнения.

— Я знаю, что спортсмены часто боятся не найти новую работу. Но, по-моему, эти страхи нерациональны. Спортсменами движут опасения, что им придется мести дворы, но они забывают, что обладают разными навыками для того, чтобы работать не только на этой должности или в этой сфере деятельности.

— А если спортсмен не хочет менять сферу, как ему быть?

— Есть Фонд спортивной солидарности, который выделяет тем, кто потерял работу из-за своей позиции, около 1500 долларов единовременно и помогает трудоустроиться — как вариант, за границей.

Фото из инстаграма Артура Удриса
Фото из инстаграма Артура Удриса

Я не знаю, как все устроено в других видах спорта, но могу сказать за волейбол. В топовых белорусских клубах спортсмены держатся за зарплату от тысячи до трех тысяч евро. Но я не знаю случаев, когда за подписание письма клубы расторгали контракты с волейболистами.

Тот же Андрей Радюк подписал наше маленькое письмо, а затем и открытое письмо спортсменов, но продолжает играть в «Шахтере». При этом, даже если бы его вдруг выгнали, Радюк бы от этого не сильно пострадал. Это человек с определенным набором навыков, который бы нашел работу за границей. Да, пришлось бы переехать в другую страну, но ничего катастрофичного тут нет.

А если спортсмены боятся потерять место в сборной, то я вообще не понимаю, за что они держатся. Министерская ставка за выступление за сборную — около 500 рублей. Как по мне, совесть не стоит продавать ни за какие деньги, а за 500 рублей так тем более.

— Некоторые ваши коллеги отмечают, что, выступая за сборную, они представляют не Лукашенко, а свою страну, потому не видят смысла отказываться. Этот аргумент вам понятен?

— Этот аргумент я считаю не чем иным, как оправданием своего молчания. Очевидно, что мы играем не за Лукашенко, а за страну, но, отказываясь от выступлений за сборную в нынешних условиях, мы поддерживаем белорусов в их борьбе и как публичные люди показываем, что нам небезразлично страдание нашего народа.

Я хотел бы напомнить всем спортсменам, что деньги нам дает не Лукашенко из своего кармана, а народ из своих налогов. Народ, который нас поддерживает и всегда стоит за нас.

«Был готов к задержанию и даже брал с собой на марши книжку, чтобы было что почитать в СИЗО»

фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— В отношении вас были какие-то санкции со стороны министерства?

— По сути, со мной никто и не беседовал. Сразу после появления письма волейболистов мне позвонил уже экс-председатель федерации Эдуард Венский и спросил, действительно ли мы написали такое письмо.

Чуть позже со мной связалась менеджер нацкоманды и передала предложение каких-то людей, как я понял, из Минспорта, написать заявление на увольнение по собственному желанию. Я отказался и попросил передать, что не буду ничего писать, пока мне не объяснят причины, или пусть увольняют по статье.

Я был уверен, что меня уволят, просто ждал, кто же подпишется под приказом об увольнении. Но этого не произошло. Скоро у нас должна быть переаттестация. Вероятно, там со мной и не продлят контракт. Но на самом деле я не рассчитывал дотянуть даже до нее. (Улыбается.)

— Что сейчас с вашей карьерой?

— В начале октября я подписал контракт во Франции с «Туром» и теперь живу и играю в городе сравнительно недалеко от Парижа.

— Вы не столкнулись с проблемами с выездом из Беларуси, учитывая вашу громкую позицию и походы на марши?

— Нет, ничего такого не было. Я не афишировал свой отъезд и хотел, если меня и будут искать, чтобы искали подольше. (Улыбается.) Я улетел из Беларуси за день до задержания Лены Левченко, а через день уже к моему дому пришли люди в масках.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Это меня на самом деле разозлило, но одновременно и очень насмешило, потому что тогда как раз звучали заверения о том, что режим весь такой всесильный и в каждом дворовом чате у них якобы по своему человеку.

И тут вдруг они приезжают ко мне, вероятно, чтобы задержать, но даже не удосуживаются перед этим проверить, а в Беларуси ли я. Тем более что я вылетал из Минска прямым рейсом в Париж, так что найти информацию об этом было проще простого.

— Находясь в Беларуси, вы опасались задержания?

— Опасения были постоянно. При этом мы регулярно обсуждали с ребятами из SOS BY, что нас могут задержать, и разработали примерный план на этот случай. Я уже привык ходить по Минску и оглядываться. А в какой-то момент даже начал брать с собой на воскресные марши книжку, чтобы было что почитать в СИЗО на случай ареста.

— Что это была за книга?

— «Психология влияния» Роберта Чалдини.

«Надеюсь, до весны Лукашенко у власти уже не будет»

— Ваш отъезд во Францию — это история про продолжение карьеры или все-таки желание уехать из страны?

— Это только про продолжение карьеры. Я не хотел уезжать из Минска и тянул с подписанием контракта, сколько это было возможно. Но я прекрасно понимаю, что моей карьеры осталось не так-то много — возможно, три-четыре года.

Я уезжал из Беларуси с большим сожалением. И мне было бы спокойнее находиться в Минске и разделять невзгоды вместе с ребятами из SOS BY. Но четко понимаю, что мне нужно зарабатывать деньги, обеспечивать семью и реализовывать какие-то планы до окончания карьеры.

Фото из инстаграма Артура Удриса
Фото из инстаграма Артура Удриса

— С начала октября осудили уже несколько членов SOS BY: Левченко — 15 суток, Мещеряков и Хомутовский — штрафы. Как за таким развитием событием наблюдается на расстоянии?

— Каждый раз испытываю негодование и злость. И непонимание, что еще должно произойти, чтобы наши коллеги заговорили — может, Лену надо было по частям оттуда вынести, чтобы все перестали молчать? Просто недоумевал, как та же национальная сборная по волейболу может молчать, когда такое происходит не с какой-то посторонней женщиной, а со спортсменкой, одной из нас.

— У вас есть объяснение, почему именно Левченко дали сутки и содержали в таких издевательских условиях?

— Я считаю, что режим ищет главных. Они сами так функционируют и думают, что в каждой структуре есть жесткая вертикаль и все зависит от одного человека. Поэтому и пробуют выдергивать по одному, рассчитывая, что без него все развалится. Все слышали про точечные визиты замминистра Портного к Степану Попову, Андрею Кравченко, когда их пытались запугать.

Скорее всего, Лену задержали по такой же логике: чтобы прекратить нашу деятельность. Хотя ее задержание, конечно, ничего не поменяло в работе SOS BY. Мы единый коллектив, и Лена у нас не главная. В этом и состоит наша сила.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

— Вы готовы вернуться в Беларусь при Лукашенко, понимая, что прямо в аэропорту вас могут встретить с фотографией с марша и доставить в РУВД?

— Для продолжения борьбы — вернусь. Но если Лукашенко каким-то чудом удержится у власти (хотя, я думаю, этого не будет — у него недостаточно ресурсов даже с учетом поддержки Путина), то для меня вопрос решенный: при нем я в Беларуси жить не буду.

— Сколько белорусам понадобится времени для перемен?

— Я надеюсь, когда истечет мой контракт (а он во Франции рассчитан у меня до весны), Лукашенко у власти уже не будет.

-10%
-10%
-21%
-25%
-40%
-15%
-40%
-10%